Целься в сердце - Наталия Леонова

лета — 40:0. Четвертый — двойная ошибка. 40:15. Пятый — испанец отбил, завязался розыгрыш, долгий, изматывающий. Мирко чувствовал, как горят легкие, как пот заливает глаза. Он отбил, добежал, еще раз отбил. Испанец ошибся.

6:3.

Первый сет за ним.

Мирко подошел к скамейке, выпил воды, бросил бутылку. Драган что-то говорил, но слова не доходили. Он смотрел на трибуны, туда, где в ложе сидела Арина. Она была в белой футболке, кепке, сжимала пальцы в замок. Он видел ее веснушки даже отсюда, видел, как она закусила губу.

«Смотри, — подумал он. — Смотри и не отворачивайся».

Второй сет был тяжелее. Испанец заиграл агрессивнее, бегал быстрее, не давал дышать. Мирко дважды ошибался на своей подаче, отдал брейк. Счет 2:4, потом 3:5, потом 4:6.

1:1 по сетам.

— Соберись, — сказал Драган, когда Мирко вернулся на скамейку. — Он выдохнется.

— Я раньше выдохнусь.

— Не смей.

Мирко закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Запах грунта, пота, солнца. В легких горело. Он открыл глаза, посмотрел на табло, на трибуны — и снова нашел ее.

Арина стояла. Хлопала. Губы шевелились — «Давай!».

Он кивнул, взял ракетку и вышел на корт.

Третий сет стал ломаным. Они обменялись брейками, счет полз 2:2, 3:3, 4:4, 5:5. Каждый гейм — как битва за жизнь. Мирко чувствовал, как сводит ноги, как немеет правая рука, но не останавливался.

На тай-брейке он повел 4:1. Испанец догнал — 4:4, потом 5:5. Мирко подал — эйс. 6:5. Сет-пойнт. Испанец принял, отбил, завязался розыгрыш. Мирко добежал до сетки, ударил с лета — мяч коснулся линии.

7:6.

Судья поднял руку. 2:1 по сетам.

Мирко не радовался. Стоял, тяжело дыша, смотрел на трибуны. Арина снова была на ногах, но не хлопала — смотрела.

«Один сет, — сказал он себе. — Один сет, и ты чемпион».

Четвертый сет начался с его подачи. Мирко подал эйс, потом второй эйс, потом третий — 40:0, четвертый — двойная ошибка, 40:15, пятый — испанец принял, но Мирко добежал, отбил.

Гейм за ним. 1:0.

Он брал гейм за геймом, не давая испанцу ни шанса. 2:0, 3:0, 4:0. В пятом гейме испанец взял свою подачу — 4:1. Мирко вновь сделал брейк — 5:1.

Подача на матч.

Мирко подбросил мяч. Руки не дрожали. В голове было пусто — только корт, только мяч, только пульс, колотящийся в висках.

Первая подача — эйс. 15:0. Вторая — эйс. 30:0. Третья — испанец принял, отбил, Мирко добежал, ударил в угол — 40:0.

Тройной матч-пойнт.

Четвертая подача — двойная ошибка. 40:15. Пятая — испанец принял, завязался розыгрыш. Мирко отбил, добежал, еще раз отбил. Испанец бил в левый угол, Мирко рванул, скользнул, ударил наотмашь. Мяч перелетел сетку и намертво вонзился в угол — на линию.

Судья поднял руку.

— В корт! — крикнул судья. — Гейм, сет и матч — Петрович!

Трибуны взорвались.

Мирко опустил ракетку, упал на колени. Грунт был горячим, жестким, впивался в кожу через шорты. Он закрыл лицо руками, почувствовал, как по щекам текут слезы.

«Я выиграл, — подумал он. — Я, черт возьми, выиграл!»

Он поднялся, подошел к сетке, пожал руку испанцу. Тот что-то сказал — Мирко не разобрал, кивнул. Повернулся к трибунам.

И увидел ее.

Арина стояла в ложе, сжимая в руках сербский флаг — откуда он у нее? Она улыбалась, но глаза были мокрыми.

В ту же секунду что-то щёлкнуло в груди. Не разум — тело само сделало шаг в ее сторону. Он вдруг понял: хватит прятаться. Хватит полуправды на пресс-конференциях. Пусть все видят. Пусть запомнят этот момент навсегда. Он устал врать, устал скрывать, устал быть «вторым» хотя бы в этом. Сейчас — только правда. И она смотрит на него.

Мирко подошел к ее ложементу. Не к барьеру — к самому краю, где сидели ее тренеры и менеджеры. Посмотрел на нее. Она смотрела на него.

Он опустился на одно колено.

Прямо на грунт. Прямо перед ней.

Прижал руку к сердцу.

«Целься в сердце — сюда больнее», — вспомнились его собственные слова из того первого дня в Монте-Карло. Тогда он показал пальцами на грудь, усмехаясь. А она целилась — и попала. Не мячом. Собой. И этот удар оказался самым точным в его жизни.

Трибуны затихли на секунду — потом взорвались снова. Сотни камер защелкали, телеоператоры навели объективы, комментаторы затаили дыхание.

Эпилог

Белград, август.

Арина спала. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, лицом к Мирко. Пепельные волосы разметались по подушке и его плечу. Одна ее рука лежала на его груди, пальцы чуть сжаты, как будто даже во сне она боялась отпустить. Тонкий серебряный браслет блеснул в луче света, который пробивался сквозь неплотно задернутую штору.

Мирко не спал. Он лежал на спине, одной рукой обнимая ее за плечи, другой держа телефон. Она прижималась щекой к его ключице, дыхание было ровным, теплым. Он на секунду отвлекся от экрана, поцеловал ее в макушку, задержал губы на волосах, вдыхая ее запах. Потом снова посмотрел на телефон.

Его телефон вибрировал беззвучно — он включил трансляцию. Матч уже шел.

Мирко осторожно, стараясь не разбудить Арину, подтянул телефон поближе. Экран засветился в полутьме. На нем — хардовый корт, Америка, толпа пополам, яркое солнце. И Даниил Воронов.

Мирко смотрел, почти не моргая. Даниил двигался тяжелее, чем раньше. Не так резко, не так чисто. Каждый разворот — с оглядкой на спину. Подача — чуть короче, прием — чуть ближе к телу. Он не хромал, но Мирко видел: старый Воронов, тот, который выигрывал Australian Open, сыграл бы этот укороченный в два раза быстрее.

Соперник — молодой американец, сто двадцатый в рейтинге, наглый, с длинной подачей. Даниил проигрывал второй сет, хотя первый взял. Счет на табло: 6:4, 3:5, подача американца на матч.

Комментатор за экраном говорил по-английски, быстро, тараторя:

— Фолкс, это не тот Воронов, которого мы видели полгода назад. Он боится разгибаться. Посмотрите на его передвижение...

Мирко выключил звук, но субтитры остались. Они ползли по экрану, белые буквы на синем фоне.

«Воронов жив? Рейтинг упал до восьмого-десятого. Он пытается вернуться через низкие турниры»

«Этого мало для US Open. Он не готов»

«Психологически — возможно. Физически — нет»

Арина пошевелилась, инстинктивно прижалась плотнее, и он автоматически погладил ее по спине — медленно, успокаивающе, не отрывая взгляда от экрана.

— Ты не спишь? — пробормотала она.

— Смотрю.

— Что? — Она приоткрыла один глаз, щурясь от света экрана.

— Воронов играет. Четвертьфинал.

Она села, вернее —