Рассыпанные кости - Николь Скарано

— Зачем ты навещаешь меня? — Я искала хоть какую-то причину принять его предложение. Отослать его и забыть его иссеченные губы и солнечную улыбку.

— В этом мире есть жестокость. Жестокость, которую ты никогда не видела, но я — да. Ненависть, смерть и разрушение, но есть и покой, и я нахожу его с тобой. Ты — мой первый настоящий друг.

— Ты — единственный друг, который у меня когда-либо был. — Я сломалась под тяжестью этого признания.

— Так поднимись со мной. Всего лишь на крышу. — Он поманил меня вперед. — Клянусь священным огнем Вараса, я не притронусь к тебе.

«Будь смелой!» — кричал мой дух. Будь смелой. Будь смелой. Будь смелой. Я шагнула к окну.

— Ставь руки и ноги туда же, куда и я, — проинструктировал Кейд. — Этот подъем простой.

Он взмыл вверх, и его мощное тело взбиралось по стенам храма так, словно он состоял из дыма, а не из плоти. Я заглушила мольбу в животе, умолявшую меня вернуться в безопасность, и последовала за ним. Он был воплощением грации, в то время как я — полным бедствием, но его слова оказались правдой. Подъем не составил труда, и уже через несколько минут мы стояли под усыпанным звездами небом.

Прохладный воздух коснулся наших тел. Лед наконец отступил, и Сато, Богиня Урожая, окружила нас медленно оттаивающим ветерком. Земля все еще выглядела мрачной, деревья стояли обнаженными, но они гудели от предвкушения, пока она готовилась к грядущему плодородию. Земля умерла, готовясь к своему перерождению, и именно так я чувствовала себя, стоя на этой крыше рядом с высоким Кейдом. Встреча с ним породила во мне что-то совершенно незнакомое. Я лишь надеялась, что этот урожай станет благословением, а не проклятием.

— Ты всегда хотела присягнуть Хрейнасте? — спросил он, нарушая тишину.

— Мои родители пообещали меня ей при рождении, а затем отдали под ее защиту, когда мне исполнилось десять.

Он посмотрел на меня в шоке.

— Это была не твоя воля?

— Конечно, моя. — Я отступила назад, создавая дистанцию как защитный барьер, отстраняясь от собственных эмоций. — Служить Чистейшей — это привилегия. Как я могу хотеть чего-то еще?

— Я не это имел в виду, — смягчил тон он. — Присяга богам — это обязательство на всю жизнь. Это и честь, и жертва, а жрицы Хрейнасты призваны жить более святой жизнью, чем большинство остальных. Это слишком большой груз для ребенка, которого заставили сделать выбор. Большинство храмов отказывают детям, призывая их подождать до подросткового возраста, чтобы осознанно заявить о своем решении, когда они достигнут совершеннолетия.

— Меня никто не заставлял, — возразила я.

— Значит, ты довольна своим призванием? — Я видела, что он мне не верит, но ради меня он сменил тему. — Это хорошо.

— Да, — произнесла я вслух. — Нет. Я хочу коснуться твоей покрытой шрамами губы и почувствовать обезображенную плоть под своими пальцами, — кричала я про себя.

— Это… Впрочем, неважно. — Он присел.

— Что это? — Я последовала его примеру, сохраняя дистанцию.

— Правда ли, что когда Хрейнаста вселяется в тело, душа сосуда перестает существовать, пока богиня не покинет его?

— Они не перестают существовать.

Он с облегчением выдохнул.

— Слава Варасу.

— Душа не исчезает, а погружается в сон. Хрейнасте не нравится, когда другие существа разделяют ее тело и разум, поэтому человеческий дух уходит вглубь себя, пока богиня считает свое служение незавершенным, — объяснила я, и он посмотрел на меня с ужасом.

— Ты называешь это сном, но в конечном итоге все сводится к одному и тому же. Женщины исчезают на десятилетия. В один день они есть, а в следующий их уже нет.

— Все боги требуют жертв, — сказала я. — Служение первозданным требует отдавать себя целиком. Если Хрейнаста потребует этого от меня, для меня будет честью подарить ей свое тело.

— Но она может и не выбрать тебя. — Надежда озарила лицо Кейда. — Здесь есть и другие подготовленные сосуды.

Мне не хотелось говорить ему правду. От него исходила волна тревоги, и впервые за мои двадцать циклов я по-настоящему задумалась над тем, что значит подчиниться Хрейнасте. Меньше чем через один цикл я достигну совершеннолетия, и богиня просто выжидает время. Всего через несколько сезонов я исчезну. Я буду спать десятилетиями, ничего не испытывая, ничего не чувствуя, а затем в один прекрасный день вынырну наружу в теле, слишком старом для моей молодой души. Хрейнаста бросит меня ради кого-то моложе и красивее, и я проснусь разбитой и поседевшей. Я не узнаю себя. Мои иссиня-черные волосы исчезнут. Кожа покроется морщинами, а суставы станут жесткими. Я никогда не позволяла себе представлять будущее, которое ждет меня впереди. Я была рождена для этой цели, сбережена для этой богини. Это было все, что я знала, все, что я когда-либо буду знать, но страх Кейда просочился в меня, отравляя мой дух. Впервые опасение пробило трещины в моей броне.

— Ты всегда останешься ее жрицей, но она может тебя не выбрать? — повторил Кейд, и мне так захотелось солгать ему. Подарить другу покой и уверить его, что он меня не потеряет.

— Она уже заявила на меня права, — ответила я. Я должна была сказать ему правду. Так было лучше. Возможно, это уберегло бы его от возвращения, от искушения жизнью, полной чего-то большего, чем пустота. — Когда мне исполнится двадцать один, Хрейнаста вселится в мое тело.

— Сколько тебе лет? — Его голос звучал так тихо, что его едва можно было расслышать.

— Двадцать.

Он судорожно втянул воздух.

— У тебя остался всего один цикл.

Я кивнула, но он ничего не ответил. Он сидел на прохладном ветерке под луной, и тусклый свет облачал его в красоту. Я смотрела на ночного демона, который украл мою душу и завладел моими тайными желаниями. Я смотрела на грешника, который заставил меня взглянуть правде в глаза относительно моего будущего, на заботливого друга, которого я потеряю через год.

— Я помогу тебе прожить целую жизнь за грядущие сезоны, — прошептал он. — Я сделаю их лучшими днями твоей жизни.

Кейд сдержал свое слово. По мере того как Сато растапливала землю, мой вор возвращался так часто, как только мог, бесшумно проскальзывая мимо любой защиты, которую предлагал храм Хрейнасты. Он действительно был благословлен Варасом, достоин самого Великого Вора.

Кейд пробирался в мою комнату каждый раз, когда Варас не требовал его услуг. Иногда он приходил ко