Бой без правил. За любовь - Анна Гром

случалось и сейчас повторяется, как под копирку. – Он не сумел соблюсти условия договора. С очень серьёзными людьми. И если он ничего не сделает в ближайшие сорок восемь часов, его могут здорово покалечить. А может, и убить.

Катерина смотрит прямо в камеру серьёзно и сосредоточенно, но Ярик никак не может поверить в услышанное. Надо созвониться с отцом, поговорить без этой дуры, спросить, какого хрена он прислал ему эту смс-ку и вообще, какого хрена происходит? Он сворачивает окно видеосвязи и набирает номер отца. Абонент не доступен. – У него сейчас нет времени с тобой говорить, и у меня, если честно, тоже. Осталось уже сорок два… – Катя всё ещё на связи, он слышит её голос.

Мышцы живота липнут к позвоночнику, настолько Ярик напряжён. Он сглатывает тягучий ком слюны, пытаясь найти в глазах, в выражении лица этой ненавистной до мозга костей дамочки хотя бы один маленький намёк на ложь. И не находит его.

– Ты можешь спасти его. Только ты один, – прибивает Катерина, и Ярик чувствует, как у него холодеет внутри. В её глазах вспыхивает и тут же гаснет хищный огонёк. Но Ярослав уже ничего не замечает.

– Что от меня требуется?

– Выйти на ринг.

Дорогие читатели! С этого места начинается подписка! Жду Вас в новой главе. Пишу для Вас!

Конец ознакомительного фрагментаОзнакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна – то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Глава 16

Двенадцать лет назад

– Где тебя всю ночь носило?! – Миха уже успел сходить в душ после утренней пробежки, когда сын, наконец, заявился домой. Дохрена помятый – ежу понятно, на крепкий девятичасовой сон он клал большой и толстый болт.

– Работал.

Глаза прячет, нос задирает, независимость из себя строит. Как же задолбали эти его подростковые бунты! У всех дети, как дети: травку курят, девчонок трахают, ну, в комп играют на худой конец, но этот же просто, блять, ни в какие рамки не укладывается!

– Работал? Шваброй по полу гонял?! Какого хера ты режим нарушаешь, Ярослав?! В декабре соревнования…

– Тренировок больше не будет. Меня взяли санитаром на полставки.

– Ты спятил?! Каким нахрен санитаром?! Я в тебя шесть лет вкладывался, а ты ради какой-то юбки хочешь всё просрать?!

Миша дерёт глотку, потому что обидно, мать его, обидно, когда ради человека душу рвёшь, а он к тебе жопой поворачивается. Добыть сыну все чемпионские пояса континента – цель его жизни, раз уж сам Мишка уже для ринга не годится, да только этому, мать, его, Ярославу, всё побоку. Знал бы этот чёртов сопляк, каково оно, барахтаться без цели, знал бы, как Миха Костров жил в его годы – не жил, прожигал, тупо и бесцельно. Миха ему всю жизнь, считай, распланировал и на тарелочке подал: жуй, не обляпайся. И срать ему было на его школьные отметки, он никогда до учёбы его не докапывался и на колледж не откладывал – а нахрена? Мише было важно, как Ярик держит удар. А сам удар сдержать не сумел.

– Юбка здесь не при чём. Это моё решение. Я хочу заниматься чем-то полезным, а не кулаками махать.

Сын отвечает ему с ледяным спокойствием, а Михе хочется влепить ему с вертухи, да только просто так нельзя, а тренировок, видите ли, больше не будет. Полезным хочет заниматься, да в кого он такой сознательный? Миша вдруг вспоминает о Наташке, вспоминает, как его менеджер предупреждал его. «Не связывайся с хорошими девочками». А Миха тогда плевать хотел. Считал его старым сорокалетним брюзгой, пока сам не достиг его возраста. Кто ж знал, что её блядские правильные гены перевесят в его сыне? Вот же сука!

А про то, что юбка не при чём, Ярослав сочиняет – он попёрся в этот сраный госпиталь вслед за соседской заучкой. Мишка закипал от одной лишь мысль о том, что сын с упрямством барана идёт по его стопам, увы, лишь в плане личной жизни.

– Ты же, блять, мечтал, Ярик… – Миха разводит руками, понимая, что орать бессмысленно, меняет тон на просящий, забив хер на гордость. Может, хоть так его подберёт.

– Это была твоя мечта, не моя. И не надо мне её навязывать.

Ярослав непреклонен. Ярослав режет его по-живому. Миха падает на стул, с тоской глядит на шкафчик со спиртным. Хочется влить в себя порцию виски, потому что он снова, как тогда, в свои семнадцать, понятия не имеет, как жить. У него не остаётся ни цели, ни смысла.

В тот же вечер он отправляется в спорт-бар. И в тот же вечер делает первую ставку. Выигрывает. Потому что знает, видит намётанным глазом и форму бойцов, и технику боя, предугадывает едва ли не каждый их шаг. Там, сидя за стойкой в окружении своих новых фанатов, он снова чувствует, что чего-то стоит, чувствует, что снова обретает цель. А потом мудак, принимающий ставки, решает, что самый умный. Он обсчитывает Мишу на целых две штуки. Ярость, гадкое ощущение наебалова, помноженные на лютое желание вмазать находят выход этой же ночью.

Мишку осудили на два года за вооружённый грабёж и порчу имущества, и только после первого года отсидки, он принял решение сына. Понял, что у пацана есть тот самый стержень, есть цель, которой у него, Мишки Кострова, в его возрасте не было совсем. И зауважал его.

Глава 17

Наши дни

Миха присаживается на стул в коридоре больницы, откидывает голову на блядски неудобную железную спинку. Смешанные бои, как и любой большой спорт, полны конкуренции, а нелегальные бои порой превращаются в кровавые разборки, не доходя до ринга. Миха успел достаточно повариться в этой кухне, но такое он видит впервые. Его ребята валяются в отключке, истыканные иголками и укутанные, как мумии, в бинты. У одного пробита башка,