Прощу твою жестокость - Анастасия Долгих

Он подчиняется. Во взгляде — целая буря эмоций: страсть, нежность, нетерпение.

— Аня… — его голос дрожит, слова тонут в тихом стоне.

— Не надо, милый, — касаюсь его губ, ускоряя ритм. — Просто чувствуй.

Ник прикусывает мой палец, затем касается его языком. Резко притягивает к себе, лишая опоры. Накрывает губы жадным, почти отчаянным поцелуем.

Решил перехватить инициативу?

Его дыхание становится прерывистым, судорожным, а тело напрягается до предела. Обнимаю за шею. Прижимаюсь губами.

— Я… — Ник пытается что-то сказать, но слова теряются в новом стоне.

Его руки скользят ниже, обхватывают талию, притягивают ближе.

Он не соврал, когда говорил, что будет любить долго и сильно. Сколько же Ник…? Ах! Я уже сбилась со счёта.

Кажется, что больше не смогу вынести этого напора, но каждый раз уступаю, открываясь для него снова. Принимаю всем телом и душой.

Он выбивает все мысли. Вышибает кислород из лёгких. Медленное, неспешное движение сменяется вихрем от новых ощущений.

Ник распаляет меня сильнее. Горячие поцелуи ощущаются всюду.

Сознание почти отключается. Прикрываю глаза. Скольжу языком по его шее. Чувствую, как быстро пульсирует артерия, отсчитывая ритм сердца. Его кожа немного влажная, солёная на вкус. Поднимаюсь выше. Вдыхаю терпкий аромат. Останавливаюсь возле его уха и тихо шепчу, задыхаясь:

— Похоже, теперь я никогда не смогу тебя оставить, даже если будешь умолять об этом. Безумно люблю. С каждой секундой — всё сильнее. Прости.

Не могу сдержать слёз. Эти слова — истина, которую не скрыть даже во благо. Он мне нужен. Всегда, но особенно — сейчас.

Похоже, мои слова дают Нику ещё больше стимула. Его рваные вдохи теперь напоминают рычание. Каждое проникновение отзывается внутри сладкой пульсацией. Сердце стучит как сумасшедшее. Чувствую, как дрожит под моими руками, приближаясь к пику. Наполняет собой за несколько толчков. Заставляет нас кричать от удовольствия.

С грустью улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается горячая волна. Будь ситуация чуточку иной, сегодня у нас точно получился бы очаровательный малыш.

Ник откидывается назад. Тяжело дышит.

— Ты всё ещё сумасшедшая, если думаешь, что… остались хоть какие-то шансы от меня уйти. Не отпущу… даже если захочешь. Намерен любить всю жизнь, но извиняться за это не буду, — по-своему отвечает он на признание.

Осторожно стирает дорожки слёз с моих щёк. Я вытираю пот с его лба. Выравниваю дыхание и пальцами зачёсываю длинную чёлку назад.

Собираюсь слезть с него, но Ник не даёт это сделать, ухватив за запястья.

— По-моему, мы уже достаточно вспотели, разве нет? — посылаю ему вопросительный взгляд.

Он лишь усмехается, слегка наклонив голову.

— Разве это повод останавливаться? — его голос звучит низко, почти шёпотом. — Мне кажется, самое интересное только начинается.

— Ха-ха-ха, по-моему, именно ты сейчас немного похож на сумасшедшего, Ник, — не могу сдержать смеха.

— Возможно, ведь я провёл без тебя десять дней и ночей, Анют. Чтобы восстановить моё душевное равновесие и залечить сердечные раны, понадобится столько же. Хотя… нет, сейчас вру. Мне теперь нужно всё твоё освободившееся время. Всё-ё-ё, — тянет Ник.

Смотрю в его глаза и замечаю, как в них пляшут озорные искорки.

— Ты сама знаешь, что хочешь продолжить. Просто боишься признаться, — настаивает он. —  Есть ещё так много интересных поз…

— И что, ты не успокоишься, пока не опробуешь все? — насмешливо веду бровью.

— Мысли читаешь, — подтверждает Никита, подмигивая.

— Похоже, я собственными руками создала демона, — отвечаю ему ухмылкой. —  Можно забрать слова о том, что готова к таким последствиям?

—  Нет. Я вчера много выпил, но прекрасно помню, как сказала, что мне можно всё. На моё предупреждение соблазнительно прикусила губки, заявляя: «Очень надеюсь, что это было обещание».

Смотрю на него с удивлением, поражаясь точности цитаты. Ник, невинно улыбаясь, добивает фразой:

— Как после такого тебе откажешь…

— О-хо-хо, то есть это я виновата? — спрашиваю с громким смехом.

— Да. Продолжай заглаживать вину. А лучше — поглаживай меня, — нагло требует он.

— Как скажешь, котик, — вздыхаю, снова укладываясь на его грудь.

ГЛАВА 17. РАНЫ И ПОЦЕЛУИ

Аня

Легонько скольжу по торсу ладонью. Камень в кольце периодически ловит лучи утреннего света, отбрасывая блики. Когда взгляд снова останавливается на кольце, задумчиво спрашиваю:

— Когда начнут спрашивать о том, как сделал мне предложение, что будем рассказывать?

— О, у меня уже есть идеальная история, — с игривой серьёзностью заявляет Ник.

— Расскажешь? — улыбаюсь, проводя пальцем по камню оттенка наших глаз.

— Представь: вечер, набережная, огни города отражаются в воде. Я веду тебя к той самой кофейне, где мы впервые встретились. Ты ещё не догадываешься, что происходит, но в воздухе уже витает что-то волшебное…

— Хах! Ты сейчас сочиняешь на ходу, — перебиваю, не сдерживая смеха.

— Конечно! — он широко улыбается. — Но разве не красиво? Я опускаюсь на одно колено, беру твою руку, смотрю в глаза и говорю: «Ты — самое прекрасное, что случилось в моей жизни. Позволь быть рядом вечно, любовь моя».

— Без единой запинки и капли волнения? — поддразниваю его.

— Абсолютно! — Ник прикладывает руку к сердцу. — Потому что это правда. А потом достаю кольцо, и в этот момент над нами разлетается конфетти, создавая идеальный кадр для фото.

— Конфетти? Серьёзно? — качаю головой, но в груди теплеет от его фантазии.

— А как же! Без драматичного фона — никуда. И вот ты, растроганная, говоришь: «Да», а я целую твою руку. Мы обнимаемся под аплодисменты случайных свидетелей…

— Случайных свидетелей? Ты ещё и толпу приплёл? — смеюсь, уткнувшись лицом в его плечо.

— Ну а как иначе? История должна быть эпичной!

Ник обнимает меня крепче.

— Ты просто гений, — искренне им восхищаюсь. — Всегда поражаюсь твоему креативному мышлению.

— Анют, скажи, ты же правда вернулась насовсем? — спрашивает Никита с осторожностью.

— Да, — отвечаю, глядя ему в глаза.

— Где тогда твои вещи? В коридоре только небольшая сумка, — подмечает он.

— У Алины. Потом всё заберу, — отзываюсь лениво.

— Как подруга она достойна восхищения, потому что ни разу тебя не сдала, хотя упрашивал. Только сказала про эфир «Между строчек», — признаёт Ник. — Но всё же при встрече надо будет предъявить ей претензию за пособничество.

— Не надо. Алинка тоже хотела нашего воссоединения, — пытаюсь его успокоить.

— Создаётся впечатление, что не от всего сердца, — едко отзывается он. — Иначе на пороге квартиры развернула бы и отправила домой. Хорошо, что это сделала твоя мама. Кстати, надо будет тёще выразить огромную благодарность. Она какие цветы любит?

— Папа часто герберы дарил, — говорю тихо.

— А цвет можно любой? — уточняет Ник.

— Да, его букеты всегда были разноцветными, — вспоминаю с улыбкой.

— Хорошо, — кивает он. — А доставку лучше на вечернее время выбрать?

— Вот тут сориентировать не