Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова

— Матушка, да там почти ничего…

— Ничего?! — я всплеснула руками. — Для женщины в положении любая мелочь важна!

— Идем, я провожу, — тихо сказал Павел.

Я победно выдохнула про себя. Пока они выходили из горницы, я повернулась к Михаилу, который всё ещё сидел с липким мёдом на штанах, и широко улыбнулась:

— А теперь, дорогой, я помогу тебе…

Не давая никому опомниться, я схватила льняную салфетку и принялась очень энергично тереть.

— Сейчас всё исправлю, дорогой…

Михаил напрягся, дыхание у него сбилось.

— Ярослава… — хрипло выдохнул он, хватая меня за запястье.

— Что? — я подняла невинные глаза, продолжая второй рукой старательно вытирать ему бедро. — Я же должна загладить вину. Ты весь такой… мокрый и сладкий. Мёд никак не отходит, придётся как следует повозиться.

Кто-то за столом поперхнулся. Гаврил откровенно заржал. Всеволод закашлялся, так что Авдотье пришлось пихнуть его локтем. Забава стала красная, как свёкла, а Силантий отвернулся.

Я растерянно моргнула. Что это с ними? И только через секунду до меня дошло, как именно это прозвучало. Особенно в сочетании с тем, что я активно тру мужу бедро. У меня мгновенно вспыхнули уши.

Михаил смотрел на меня сверху вниз тёмным, тяжёлым взглядом. На скулах играли желваки. Он медленно выпустил моё запястье

— Достаточно, — низко произнёс он. — Ужин окончен.

Никто не посмел возразить. Старосты начали подниматься, тихо переговариваясь. Гаврил откровенно ухмылялся в бороду.

— А ты, женушка… — протянул муж, чуть повышая голос, чтобы слышали все, — раз так рвешься загладить вину… пойдём со мной. Поможешь переодеться. — и протянул мне руку.

Я мысленно застонала. Сама же устроила цирк, и не откажешься при всех. С тяжёлым внутренним вздохом я вложила свою ладонь в его. Ладно… дойдём до комнат князя, а там как-нибудь смоюсь. Скажу, что устала, голова кружится и быстренько сбегу к себе.

Я вложила в его ладонь свою, всё ещё красная до ушей.

Михаил крепко сжал мои пальцы и рывком поднял меня на ноги, сразу притянув к себе так, что я оказалась плотно прижата к его мокрому от мёда боку.

И только тут я с ужасом поняла, насколько плохой идеей было так старательно «заглаживать вину» у всех на глазах. Под тканью тело мужа было напряжено так сильно, что я ощутила, как оно настойчиво и горячо упирается в меня. Это было так откровенно, что у меня перехватило дыхание.

Я попыталась чуть отстраниться, но он не дал. Просто крепче прижал меня к себе, будто просто поддерживает жену. Со стороны, наверное, выглядело очень трогательно.

— И не вздумай убегать, — проговорил он мне на ухо хриплым голосом. — Ты сама сказала, что ещё не закончила… «возиться».

От его дыхания по шее пробежали мурашки.

Глава 13

Михаил молчал всю дорогу, и молчание это действовало на нервы сильнее всего. Еще и руку мою держал в своей. Я попыталась аккуратно выдернуть ладонь, просто проверить, отпустит или нет. Не отпустил, даже сильнее сжал.

«Он ее держит не потому, что боится, что убегу. А затем, чтобы слуги видели», — попыталась успокоить я себя. Наверняка все это с его стороны такая же постановка, как и с моей сегодня игра на публику на ужине.

Ладно, думала я, дойдём до моей двери, я скажу спокойной ночи и исчезну с чистой совестью, но Михаил свернул направо, потом свернул ещё раз. Моя спальня осталась где-то в совершенно другой стороне.

— Мы не в мою комнату идем? — спросила я, стараясь говорить ровно.

— У тебя ведь нет моих вещей, — хмыкнул Михаил.

Крыть было нечем, и я мысленно застонала.

«Мёд никак не отходит, придётся как следует повозиться…» — вот надо было такое ляпнуть?! Что на меня вообще нашло?

Дверь в княжескую спальню была тяжелая, с железными накладками. Не отпуская моей руки, Михаил толкнул её плечом, и мы вошли.

Княжеская опочивальня была просторной: большая кровать, покрытая медвежьими шкурами, лавка, накрытая ковром, несколько сундуков. Михаил наконец отпустил мою ладонь, и я сразу отступила ближе к двери.

Он прошёл к середине комнаты, остановился у стола и, не говоря ни слова, начал стягивать с себя рубаху. Я резко отвернулась к стене.

За спиной послышался тихий шелест ткани, затем звон пряжки пояса, похоже очередь до штанов дошла.

— Чего отвернулась? — насмешливо спросил Михаил. — Ты сегодня весь вечер касалась меня, улыбалась, вытирала мне мёд с колен при всех старостах. А теперь вдруг отворачиваешься?

Я стиснула пальцы так, что ногти впились в ладони.

— Потому что я услышала, как старосты между собой говорят, — быстро ответила я, всё ещё глядя в стену. —Они боятся, что если в княжеском доме раздор, то и всё княжество ослабнет. Вот я и решила показать им, что, между нами, мир. Для тебя же старалась, Михаил Ростиславич, чтобы они видели, князь и княгиня заодно.

За спиной повисла тяжёлая тишина.

— Для меня, значит… — немного помолчав спросил муж. — С каких это пор тебя интересы княжества волнуют, Ярослава?

— Я просто догадалась, зачем ты меня в баню звал. Тоже хотел, чтобы все видели, что мы… ладим. Вот я и подыграла тебе на ужине, чтобы старосты подумали так, как тебе надо.

— Ярослава, — произнёс он после долгой паузы. Голос был низкий и усталый. — Ты и глазом, не моргнув прилюдно говорила мне, что видеть меня не желаешь. Что я тебе противен. А теперь вдруг «подыграла»?

Я наконец повернулась к нему, и тут же пожалела об этом.

Михаил стоял уже совсем близко, обнажённый по пояс. Пряжка ремня была расстёгнута, штаны сидели низко на бёдрах. Он смотрел на меня