Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова

бредить, дыхание выровнялось, дрожь утихла, и он провалился в тяжёлый, но уже спокойный сон. Только тогда я позволила себе подняться и вернутся в свою комнату.

А утром лекарь сам пришёл ко мне в светлицу, выглядел он усталым, но довольным.

— Матушка-княгиня, — тихо сказал он, кланяясь. — Силантий вне опасности. Жар спал, разум вернулся. Он спит. Думаю, к вечеру уже сможет говорить.

Я медленно кивнула, чувствуя, как внутри немного отпускает напряжение, державшее меня всю ночь. Когда лекарь ушёл, я ещё некоторое время размышляла над тем, что вчера произошло и кто за этим все-таки может стоять.

Из коридора донёсся быстрый топот ног, потом чей-то приглушённый окрик. Где-то хлопнула дверь. Я нахмурилась и только теперь поняла, что с самого утра весь терем будто гудит.

Выглянула в окно: снаружи двое слуг торопливо шли с огромной деревянной кадкой, над которой клубился горячий пар. Следом пробежали девушки-служанки с охапками берёзовых веток и стопками чистого белья. И только тогда до меня дошло: Михаил всё-таки не отменил банный день.

Я вздохнула, отошла от окна и позвала:

— Маруся! Дуняша!

Служанки появились почти сразу, но что-то в их поведении сразу насторожило. Дуняша не подняла на меня глаз, а Маруся выглядела такой бледной, будто всю ночь сама лежала при смерти.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего, матушка-княгиня, — слишком быстро ответила Маруся.

Я прищурилась, ну ясно же что врет.

— Тогда почему вы обе на меня посмотреть боитесь?

Девушки испуганно переглянулись.

— Говорите, — уже жёстче приказала я.

Дуняша побледнела ещё сильнее и вдруг первой рухнула на колени.

— Матушка-княгиня, не губите! Я ничего дурного не говорила!

Маруся тут же опустилась рядом с ней, нервно комкая передник.

— И я не говорила, честно-честно!

Я смотрела на них сверху вниз и чувствовала, как внутри медленно закипает раздражение, смешанное с усталостью. Похоже, за ночь сплетни про бред Силантия разошлись, и теперь все дружно решили, будто я не просто отравительница, а натуральная ведьма, которая младенцев волкам скармливает.

— Поднимайтесь, — устало сказала я. — И рассказывайте толком, что именно в доме болтают.

— Матушка-княгиня, только знайте, чтобы не говорили, мы с Дуняшей так не думаем! — осторожно ответила Маруся.

— Конечно не думаете, — мрачно согласилась я. — Просто слегка испугались, что я могу превратить вас в волчиц или ещё что похуже.

Дуняша пискнула и посмотрела на меня круглыми глазами:

— А… а вы правда можете?

Маруся со всей силы пихнула её локтем в бок, а я едва себя по лицу ладонью не хлопнула.

«Господи, ну и дурдом»

— Дуняша, — терпеливо произнесла я, — если бы я действительно умела превращать людей в волков, как ты думаешь, я бы сейчас сидела здесь и слушала весь этот бред? Я бы давно уже отправила пару старост побегать по лесу. Ну, так что там болтают?

— Говорят, Силантий перед тем, как разум потерял, опознал, что вы его отравили…

— И про волков ещё, — быстро вставила Дуняша. — Будто волки за ним пришли.

«Прекрасно, — подумала я. — Что дальше скажут? Что я лично возглавляла волчью стаю?»

— Ещё говорят… — Маруся совсем понизила голос, — что у вас в кладовой белена была.

«У княгини в кладовой травы. Невероятное открытие века!»

— И будто Силантий отравился именно вашей беленой…

— А ещё бабка Акулина сказала, — снова встряла Дуняша, — что у вас глаза ночью странно блестели.

— И это ещё не всё, — обречённо продолжила Маруся. — Некоторые шепчутся, будто князь баню велел топить не для банного дня… а чтобы дом от скверны очистить.

Просто прекрасно, ещё немного, и меня начнут святой водой поливать при встрече.

— Ладно, — пробормотала я. — Хорошо хоть костёр пока не разжигают.

— Что? — переспросила Марфа.

— Ничего, — буркнула я. — Это я о своём. Скажите лучше, где сейчас Михаил? Пока меня окончательно не объявили Бабой-Ягой, надо поговорить с князем.

Маруся снова нервно переглянулась с Дуняшей, потом тихо сказала:

— Князь с самого утра занят, матушка, — тихо сказала она. — Велел весь дом обыскать. Каждую комнату, каждый сундук.

— Ну и как? — спросила я, уже чувствуя неладное. — Нашел что-нибудь?

— Нашли, матушка-княгиня… — Маруся сглотнула. — Мешочек с беленой. В сундуке у ключницы Прасковьи.

Я недоверчиво моргнула. Отравительница Прасковья, та самая ключница? Но зачем ей это? В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Быть не может... — медленно выдохнула я.

— Её уже взяли, — почти шёпотом добавила Дуняша. — Сейчас князь ее допрашивает.

Глава 15

Я стояла как громом поражённая. Прасковья? Та самая Прасковья, которая готова весь двор оставить без обеда, лишь бы травы никто не утащил? Это было настолько нелепо, что на секунду я даже потеряла дар речи.

Нет. Тут что-то не сходилось.

— Где князь?

— У себя в кабинете, матушка-княгиня, — торопливо ответила Маруся. — Говорят, никого не принимает. Только десятника вызывал.

— Ведите меня к нему.

Служанки заметались вокруг меня. Маруся быстро подала пояс, Дуняша дрожащими руками поправила косу и накинула мне на плечи тяжёлый тёмно-красный плащ, подбитый мехом. Едва они закончили, как я решительно вышла из светлицы.

Я почти дошла до конца коридора, когда впереди показались двери княжеского кабинета. У входа стояли двое дружинников в тёмных кафтанах с оружием у пояса. Рядом нервно мялся писарь со свитками в руках.

И только тут я вдруг запоздало подумала: а что, если Михаил не захочет меня сейчас видеть? Прикажет не пускать? Но додумать мысль я не успела.