Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова

За дверью снова кто-то зашуршал.

Я тут же повысила голос и с придыханием выдала:

— Михаил… ну не так сильно…

За дверью тут же раздался какой-то глухой грохот, следом сдавленное:

— Ай, чтоб тебя…

А потом торопливое шиканье сразу нескольких голосов. Я закусила губу, чтобы не расхохотаться.

Михаил шагнул ближе, явно решив наконец включиться в спектакль по-настоящему. Его рука уже легла мне на талию, но я тут же шлёпнула его по ладони.

— Ты чего? — обиженно пробормотал он, потирая руку.

— Даже не думай, — гневно прошипела я, — Я тебе княгиня или девка с сеновала? Одно дело притвориться, чтобы слухи успокоить, другое взаправду тут перед половиной дома!

За дверью снова подозрительно притихли. Я тут же повысила голос и с надрывом выдала:

— Михаил… я больше не могу… — затем снова сквозь зубы, уже только ему, — Или подыгрывай нормально, или уходи!

Он несколько секунд смотрел на меня с таким выражением, будто не знал то ли рассмеяться, то ли придушить, потом всё-таки кивнул, принимая правила игры.

— Хорошо… — буркнул он и тут же громко, с хрипотцой прорычал: — Тихо, Яся! Не кричи так…

Я ответила протяжным, дрожащим стоном и несколько раз ударила ладонью по полке, создавая ритм. Михаил подхватил, бил по стене, рычал моё имя. Мы разыграли всё достаточно убедительно: стоны, глухие удары, прерывистое дыхание, со стороны, наверное, звучало весьма правдоподобно.

Когда мы закончили, я быстро оглядела его и недовольно цокнула языком. Выглядел он слишком опрятно для человека, который якобы только что «бурно мирился» с женой в бане. Я решительно потянула его рубаху на груди, растрепала мокрые волосы, сдвинула ворот и даже слегка ослабила пояс.

— Вот так лучше, — пробормотала я. — А теперь иди, — я легонько подтолкнула его к двери. — А я ещё домываться буду.

Когда дверь за ним закрылась, снаружи почти сразу послышалась какая-то возня, торопливые шаги и приглушённые голоса. Судя по всему, зрители спешно делали вид, что вообще случайно проходили мимо.

Некоторое время я ещё сидела в предбаннике. Маруся с Дуняшей обратно не вернулись. Видимо, решили, что после такого княгиню лучше какое-то время не беспокоить. И, если честно, я была им за это благодарна. Так что быстро домылась сама, кое-как ополоснулась тёплой водой и закончила баню. Только когда я окончательно привела себя в порядок и начала одеваться, наконец позвала служанок.

Маруся с Дуняшей вошли внутрь тихо, опустив глаза, обе были красные до самых ушей. Я почувствовала, как у меня самой начинают гореть щёки.

«Ну вот, — мысленно возмутилась я, — всё из-за этого князя! Мне теперь перед собственными служанками стыдно…»

— Матушка-княгиня… — тихо начала Маруся, не поднимая глаз. — Всё ли… в порядке?

— В полном, — ответила я чуть резче, чем хотела.

Служанки больше не проронили ни слова, быстро помогли мне закончить одеваться, аккуратно заплели еще влажную косу и проводили обратно в комнату.

— Принести чего-нибудь, матушка-княгиня? Отвару, мёду?

Я уже открыла рот, чтобы отказаться, но в последний момент передумала.

— Приведите ко мне Прасковью, — сказала я.

Служанки одновременно вскинули головы.

— Матушка… — растерянно начала Маруся. — Так ведь она же заперта. Князь приказал держать её под стражей.

— Ну так пусть её под конвоем и сопроводят, — отрезала я. — Я не собираюсь бегать по всему терему.

Внутри же я думала совсем другое: «Ну уж нет, никуда я сейчас не выйду. После этого представления вообще никого из слуг видеть не хочу!»

Маруся с Дуняшей тем не менее с места не сдвинулись, явно не зная, как поступить.

— Сходите к князю, — приказала я, понимая, что по-другому не выйдет, — Скажите, что княгиня просит привести к ней ключницу Прасковью. Он сейчас не откажет.

Последнюю фразу я произнесла почти мстительно. Наверняка не мне одной сейчас стыдно перед домашними. Впрочем, ему полезно, пусть немного помучается. Не все мне одной быть главной героиней сплетен.

— Как прикажете, матушка-княгиня. Служанки поклонились и бесшумно исчезли за дверью.

Я устало опустилась на край кровати и прикрыла лицо ладонями.

— Ну и семейная жизнь у меня… — тихо пробормотала я в пустоту.

Прошло не меньше получаса, прежде чем за дверью наконец послышались шаги. Следом тихо скрипнула дверь. За пару дней, что я ее не видела Прасковья заметно осунулась, под глазами у нее залегли тени. За её спиной мелькнул дружинник, но, убедившись, что ключница действительно дошла до комнаты княгини, сразу закрыл дверь снаружи.

Прасковья же, едва переступив порог и тут же низко поклонилась.

Прасковья едва переступила порог и сразу попыталась опуститься на колени.

— Матушка-княгиня… — голос у неё заметно дрожал. — Не губите! Клянусь всем святым, я никому ничего не подсыпала! Я всю жизнь верой и правдой служила этому дому, никогда в жизни…

— Даже не думай вставать на колени, — перебила я ее, — Сядь там.

Я кивнула в сторону лавки у стены. Ключница поднялась и присела на самый край, всё ещё готовая в любой момент снова распластаться на полу.

— Сначала скажи мне вот что, — начала я. — Тебя там не обижают? Кормят? Не холодно? Никто рук не распускает?

На лице Прасковьи отразилось такое искреннее удивление, что я не сдержала убылки.

— Н-нет, матушка… — растерянно ответила она. — Кормят нормально, и не бьют. Только… стража у двери стоит, и на двор не выпускают.

Я кивнула и перешла к главному:

— Прасковья, я верю, что ты не виновата, и постараюсь как можно скорее уговорить князя тебя отпустить, но сейчас меня беспокоит другое. Скоро новолуние. — я замолчала, подбирая слова.

Если честно, я