Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова

— …Силантий. Говори.

— А вы присядьте, княгиня-матушка, в ногах правды нет.

Я кивнула и села на табурет рядом с его кроватью, расправив складки сарафана. Силантий некоторое время молчал, собираясь с силами, потом заговорил низким, усталым голосом:

— Я человек незлобивый, — начал он. — Меня чуть не убили под вашей крышей, но я обиды на вас не держу. Понимаю, нет в том вашей прямой вины. Виновную нашли, князь разбирается. Зла не помню.

«Конечно не помнишь, — ехидно подумала я. — Возраст не тот. Предпочитаешь записывать».

Силантий перевёл дыхание и продолжил:

— Я мог бы шуметь и требовать виры, … но я не такой. Я человек разумный. Но… — он поднял палец.

«Ага, — мысленно кивнула я. — Вот и добрались до "но". С такими людьми всегда так: сначала долго объясняют какие они добрые и хорошие, а потом выкатывают счёт».

— …Есть один вопрос, который давно висит между нашими семьями. — продолжал Силантий, — Нерешённый вопрос, скажем так. И раз уж такое дело…

«Ну, давай уже. Хватит тянуть!», — поторопила я его.

— Павел женат, Марфа дитя носит — это я понимаю, что уж теперь. — Силантий вздохнул с видом человека, который смирился с судьбой. — Но у вас ведь ещё есть младший сын?

«Ни… чего себе…» — Внутри меня всё перевернулось от такого наглого предложения.

Я мгновенно поняла, куда он клонит, и мне очень захотелось встать и уйти от этого разговора прямо сейчас.

Эту ушлую, ядовитую лису, младшему ребёнку? Ну и что что я его еще в глаза не видела, все равно он еще ребёнок! Сколько ему лет вообще? Пятнадцать? Шестнадцать? Семнадцать максимум?

Я быстро взяла себя в руки, чтобы на лице ничего не отразилось, и спокойно ответила:

— Младший сын у нас действительно есть.

«Знать бы еще где он, как он выглядит, и как его зовут!» — съехидничал внутренний голос.

Я очень медленно встала с табурета.

— Но Силантий, ты только что пережил тяжёлое отравление, — сказала я с искренней заботой в голосе. — Тебе нужен покой. Не надо сейчас себя утомлять разговорами.

— Я в полном уме, — быстро сказал он. — И я ещё не договорил. Забава — хорошая девица. Красивая, из достойного рода, послушная. Вас уважает безмерно. Вы же сами хотели, чтобы она женой Павла стала. Вашей правой рукой в этом доме!..

Я подняла руку, останавливая поток его слов.

— Я всё поняла, Силантий. Предложение серьёзное и… весьма неожиданное. Но такие вопросы нельзя решать вот так, сгоряча, особенно когда речь идёт о судьбе моего младшего сына. Я обязательно обсужу это с князем. А сейчас тебе действительно нужно отдыхать и набираться сил.

Я сделала шаг назад и решительно закончила:

— Поправляйся. Я навещу тебя позже. — и не дожидаясь ответа, я повернулась и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Нужно было срочно поговорить с Михаилом. Я глубоко вдохнула и направилась в сторону его покоев. Михаил оказался в своем рабочем кабинете, как и в прошлый раз у входа стояли дружинники, но увидев меня, они переглянулись, но пропустили без единого слова.

Я толкнула дверь и вошла.

Михаил стоял у стола, скрестив руки на груди, и смотрел на молодого парня лет семнадцати-восемнадцати. А рядом с ними, скромно опустив глаза, стояла совсем молоденькая девушка в простом, но чистом платье. Её рыжие волосы были заплетены в толстую косу, на лице цвели веснушки, а щёки слегка горели румянцем.

Михаил резко повернулся ко мне. На его лице мелькнуло облегчение, смешанное с раздражением.

— Ярослава, — произнёс он. — Ты как раз вовремя.

Парень тоже повернулся. Он был удивительно похож на Мишку, моего племянника из той, настоящей жизни. Те же глаза, тот же разлёт бровей, даже ямочка на подбородке… Только вместо пятилетнего пацанёнка, который сопел у меня под боком, передо мной стоял уже почти взрослый парень лет шестнадцати-семнадцати.

Внутри меня всё резко качнулось.

«Миша…»

Голова закружилась, пол под ногами вдруг стал мягким и ненадёжным. Я инстинктивно схватилась рукой за косяк двери, но пальцы соскользнули.

— Матушка? — встревоженно спросил младший сын, делая шаг ко мне.

Последнее, что я увидела, это как муж резко рванулся в мою сторону, а потом всё потемнело.

Я очнулась ночью. Было темно, только лампада в углу давала мягкий, дрожащий свет. Я лежала в своей постели. Тело было тяжёлым и вялым, а во рту ощущалась сухость. Я попыталась пошевелиться и тихо застонала.

У лавки тут же что-то зашуршало, это Маруся вскочила со своего места и оказалась рядом раньше, чем я успела сесть.

— Матушка-княгиня! — выдохнула она с облегчением. — Лежите, не вставайте! Я сейчас позову князя и лекаря!

— Стой… подожди, — голос получился хриплым и чужим. — Скажи сначала… сколько я…

Маруся замерла на полушаге, но быстро развернулась обратно. Она осторожно присела на край кровати и тихо ответила:

— Три дня, матушка-княгиня, — тихо ответила Маруся. — Лекарь сказал, что вы себя не щадили последние дни, и отвары его не пили, что он вам после отравления, выписал. Вот организм и не выдержал.

Три дня, ничего себе!

— Старосты уехали? — спросила я.

— Уехали, матушка-княгиня, на второй день, — отчиталась служанка. — Силантий до последнего не хотел уезжать. Ходил по двору мрачный, словно грозовая туча, покрикивал на своих людей и даже на наших слуг. С князем они заперлись в кабинете почти на час. О чём говорили — никто не знает. Но когда Силантий вышел оттуда, лицо у него было очень недовольное. После он велел немедленно закладывать повозки и уехал, забрав с собой Забаву.

— А как Прасковья?

—