Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова

Олег упрямо сжал челюсти. Точно такое же выражение лица бывало у племянника Мишки, когда он упирался рогом.

— Я её люблю, — твёрдо повторил он. — И она меня любит. Я уже всё решил.

— А я — нет, — отрезала я.

Плевать, если меня снова начнут называть злой свекровью или домашним тираном. Но прямо сейчас они моего согласия на этот брак точно не получат.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я глубоко вдохнула, пытаясь держать себя в руках.

— Матушка… — начал Олег с болью в голосе.

— Нет, — жёстче повторила я, и посмотрела на девушку. — Яра, ты можешь остаться у нас. Мы выделим тебе отдельную комнату, будешь жить как гостья. Мы узнаем тебя лучше, ты узнаешь нас. А там… посмотрим.

Олег хотел что-то возразить, но я перебила:

— Это не обсуждается. Если ты действительно любишь эту девушку, то подождёшь… года два. Настоящая любовь от ожидания не умрёт. А теперь ответь мне честно. Что сказал тебе отец, когда ты ему всё это рассказал?

Олег опустил взгляд.

— Он сказал… что сначала надо поговорить с тобой.

Я мысленно скрипнула зубами: «Хорошо устроился, Михаил Ростиславич! Самую неприятную часть свалил на меня.»

— Понятно, — процедила я. — Ладно. Идите оба.

Олег открыл рот, чтобы возразить, но я подняла руку:

— Довольно. Сейчас вы оба пойдёте и дадите мне отдохнуть. Яра, Маруся проводит тебя в гостевую. А с тобой, Олег, мы поговорим позже.

Сын смотрел на меня так, будто я его предала. На секунду мне даже стало больно, он действительно был очень похож на Мишку, когда тот обижался по-настоящему.

— Как скажете, матушка, — холодно бросил он, развернулся и вышел первым. Яра тихо поклонилась и последовала за ним.

Когда дверь закрылась, я устало откинулась на подушки и закрыла лицо ладонями. Господи… шестнадцать лет, неделя знакомства, и вот тебе: «Люблю и хочу жениться»!

Глава 20

Я ещё какое-то время лежала и смотрела в потолок, потом Маруся принесла тёплого взвара с мёдом. Я выпила его маленькими глотками, чувствуя, как силы медленно возвращаются. Взгляд упал на письмо, которое Олег передал мне.

На нем была тёмно-красная печать с родовым знаком, которого я его не знала, но руки сломали ее привычным движением, словно рефлекс прежней Ярославы сработал. Жутковатое ощущение, когда тело делает что-то само, без участия головы.

Сначала мне показалось, что письмо совсем короткое:

«Дочь, давно не получал от тебя вестей. Олег гостил у меня, отправляю его домой здоровым. Береги себя. Отец».

Влиятельный князь с войском на заставе, пишет письмо дочери, а в нем «береги себя», и всё?

Я повертела пергамент в руках, поднесла к свету, пощупала. Не покидало ощущение, что что-то было не так. Поднесла лист чуть ближе к лицу, принюхалась: на пергаменте ощущался едва уловимый кисловатый запах.

«Может быть тут есть тайное послание?» — мелькнуло в голове.

В моей прошлой жизни я знала только один надёжный способ проявлять такие скрытые чернила. Приказав Марусе и Дуняше выйти из комнаты, я осторожно поднесла пергамент к пламени лампады и медленно провела над огнём. Между строк начали проступать буквы.

«Вот это да, — восхитилась я. — как будто не в народную сказку, а в шпионский роман попала».

«Давно не получал от тебя вестей, дочь.

К тому времени, как это письмо дойдёт до тебя, совет старост у вас, скорее всего, уже пройдёт. Пиши подробно: кто приезжал, кто с кем стоял, кто против кого говорил и какие решения были приняты. Мне важно знать расстановку сил, особенно по северным волостям.

«Добро пожаловать в разведку, Ярослава», — мысленно прокомментировала я. — «Вот значит, чем занималась прежняя хозяйка этого тела. Не только невесток гоняла, но еще за собственным мужем шпионила».

«До меня доходят разные слухи. Слышал, муж твой своевольничает. Павла женил вопреки твоей воле, в собственном доме ты стала гостьей, а не хозяйкой. Это неприемлемо. Если решишь, то от князя помогу избавиться.»

Я читала и чувствовала, как внутри все холодеет.

«Сыновья останутся при тебе, а земли через них перейдут под наш общий контроль. Вдовья доля у тебя будет достойная, и человека надёжного рядом устрою.

Пора думать о будущем».

Я остановилась и перечитала этот кусок ещё раз. Мстислав писал так, будто предлагал поменять лошадь на ярмарке, а не зятя.

«Пришли с оказией зерна, воску, мёда. Ты знаешь, как это сделать чтобы никто не заметил.

И главное, мне нужна подписанная князем грамота, такая, что б текст я вписал сам. Найди и отправь в ближайшее время.

После прочтения как всегда не забудь сжечь»

Я медленно опустила пергамент на колени. Зачем я это прочитала? Теперь внутри было тяжело и гадко. Я уже жалела, что вообще нашла этот скрытый текст. Лучше бы осталось короткое, безобидное письмо, и я жила бы дальше в неведении. Теперь же в голове засела эта мерзкая, липкая правда: мой «отец» открыто предлагает мне предать мужа, посадить на княжеский трон вместо него детей.

Прежняя Ярослава похоже получала такие письма регулярно, жгла их, выполняла указания отца.

Я чувствовала себя так, будто невольно стала соучастницей предательства, которого ещё даже не совершила.

— И что теперь делать? — прошептала себе под нос.

Сжечь, и нести это в одиночку? Или показать Михаилу и объяснять, что на самом деле я не хочу от него избавляться? И вообще я новая Ярослава, к старой отношения не имею.

Я аккуратно свернула пергамент и сунула его под матрас. Пусть полежит, пока я подумаю.

— Маруся, — позвала я, и служанка тут же явилась из-за двери, — Помоги мне собраться. Я пойду к