Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Несколько наставников переглянулись, будто хотели что-то сказать, но все как один проглотили свои слова, обречённо откинувшись назад и продолжив молча наблюдать.

Обычным кузнецам требуются часы сосредоточенной работы, чтобы восстановить артефакт высокого уровня. А она — сидя прямо на поле боя, ловко отковыривает повреждённые пластины, несколько движений с мягким металлом, вспышка чистой юаньской силы — и вот оружие вновь сияет, как новенькое.

Команда Му Сина, ещё мгновение назад почти полностью измотанная, словно заново родилась. В глазах бойцов зажегся боевой пыл, движения вновь обрели резкость и уверенность.

— Так дело не пойдёт, — в укрытии затаились участники Чжуюэ, напряжённо совещаясь. — Надо сначала выбить у них кузнеца. Эта девчонка и так ранена, с ней будет проще, чем с остальными.

Мнение показалось всем разумным. И уже при следующей встрече на тесной тропе с противником их цель была очевидна — первым делом бить по кузнецу.

Однако…

Кто-нибудь может объяснить, в чём дело? Почему, когда атакуют остальных, Цзи Боцзай ещё может ограничиться защитой, но стоит кому-то замахнуться на этого мастера артефактов — и он тут же становится демоном возмездия?

Он не просто отражал удары — он бросался в атаку сам, молниеносно, с такой неукротимой силой, что казалось, он намерен не просто отбить врага, а стереть его с лица земли. Его сила юань вихрем обрушивалась на нападавшего, беспощадная, словно сам он не защищал — а мстил.

К счастью, у Чжуюэ хватило сообразительности: лидер команды среагировал молниеносно и, прежде чем Цзи Боцзай обрушил на его напарника удар сокрушительной силы, сам вырубил товарища, тем самым добровольно выбив его из состязания. Иначе последствия были бы слишком серьёзными — ту атаку остановить было бы невозможно.

— Он, что, наконец понял, как важен кузнец в команде? — вполголоса пробормотал довольный Фан Яо.

Чу Хэ покачал головой, невозмутимо глядя вперёд.

— Или, возможно, всё дело в том, что это госпожа Мин.

— Шутишь? Мы где вообще находимся? Здесь, во время боёв между городами, кому вообще до сентиментальностей?

Фан Яо отмахнулся, хмыкнув, но не успел закончить фразу, как перед ним разыгралась сцена, от которой у него глаза на лоб полезли.

Цзи Боцзай молча подошёл к Мин И, наклонился, и — просто взял её на руки. Точнее, закинул за спину, будто она невесомая, и с холодным, как зимний лёд, голосом сказал:

— Терпеть не могу, когда на теле остаются шрамы. А ты, видимо, изо всех сил стараешься заработать себе ещё один.

Мин И, сосредоточенная и настороженная, будто и не слышала его слов — всё её внимание было приковано к окружающему пространству, к каждому мельчайшему движению. Но Цзи Боцзай, казалось, беседовал сам с собой:

— Ладно уж… вернёмся — поищу, остались ли ещё целебные травы.

Фан Яо застыл, открыв рот.

— Мы тут чуть живы… у нас у каждого минимум по десятку ран… он хоть слово сказал? Хоть краем глаза посмотрел?

Он обернулся к Чу Хэ, возмущённо зашептав:

— Небо и земля! Ну разве не бессовестный?

Чу Хэ вздохнул. — Любовь не знает стыда.

Однако с появлением Мин И ситуация на поле изменилась коренным образом. Не только арсенал команды вновь оказался в рабочем состоянии, но и боевой дух взлетел до небес. Они прорывались вперёд с такой решимостью, будто за спиной не было ни усталости, ни ран. И, как ни странно, в итоге им удалось добраться до самого центра арены — в святая святых области миньюй, прямо под струящийся свет луны.

Цансюэ, как и ожидалось, не вмешался — этот город испокон веков держался особняком, избегая лишних столкновений. Они тоже подошли близко к лунному кругу, но руки не подняли. От остатков команды Чжуюэ поступила угроза, но, взглянув на Цзи Боцзая — хмурого, холодного, с безмолвной яростью во взгляде, который словно кричал: «Я и так на пределе, мой человек хочет уйти, и я хочу уйти, кто сунется — умрёт» — они решили не испытывать судьбу. Молча, стиснув зубы, они позволили им выйти.

Там, где ещё совсем недавно всё было против Му Сина, теперь баланс сил повернулся. Победа стала реальной.

Но Мин И не стояла без дела. Пока остальные приходили в себя, она молча доставала из сумки тонкие, смертоносные устройства. Вокруг лунного круга она расставила ловушки — от земли до самой кромки неба. Серебристые сплавы мягкого железа блестели в лунном свете холодным отливом. Где-то между ними таились тончайшие ядовитые иглы — почти невидимые, но смертельно опасные.

На трибунах Бо Юанькуй, наблюдая за этим зрелищем, не сдержался. Он повернулся к Шэ Тяньлиню и с лёгкой усмешкой сказал:

— Все эти штуковины — ваше прежнее наследие, верно?

Шэ Тяньлинь, скрестив руки на груди, с видимым удовольствием кивнул.

— Не зря старался. Смотри, как красиво работает.

Шэ Тяньлинь, проводя рукой по своим чёрно-белым волосам, расхохотался:

— Ах, да? Ха-ха!

Ха-ха, говоришь… Какого лешего ты тайком вырастил для Му Сина собственного мастера шэньци? Ты ведь клялся, что верен только Чаоян и ни за что не станешь обучать чужих учеников!

На главной трибуне сидевшие рядом наставники из городов были буквально зелёные от злости. Но улики отсутствовали, а Шэ Тяньлинь ни в чём не признавался — оставалось только скрежетать зубами и ждать, пока время истечёт и Му Син официально выйдет из области миньюй и одержит победу.

— В этом году Му Син действительно показал силу, — недовольно скривился Цзо Пин, — если бы их мастер шэньци не припозднился в начале, у остальных городов и вовсе не было бы ни единого шанса.

— Ага. С таким как Цзи Боцзай… Хм? А где он, кстати, этот ваш мастер Цзи?

Наступил тот самый момент после битвы, когда участники делают вид, будто всё прошло как надо, а на деле — каждый готов вцепиться друг другу в горло. Все взгляды вновь обратились к Му Сину… и только тут стало ясно, что вся их команда исчезла без следа. Остался лишь один Цинь Шанъу, стоящий посреди трибуны и с невозмутимой улыбкой поясняющий:

— Да вот… говорили, что сильно приспичило. Сдерживались, как могли. Потерпите чуть, господа, пока можно посмотреть, как справятся остальные команды. Ха-ха.

Ха-ха твои бы и кабаны не поняли! Какой, к демонам, интерес остался? Из всех — только несколько человек из Чжуюэ, да ещё сдержанные, ни с кем не враждующие из Цансюэ. Смотреть там больше не на что!

Толпа наставников сердито сопела, сжимая кулаки,