Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Но выражения лиц у бойцов Чаоян говорили о другом — их лица налились мраком, ярость кипела в их взглядах. Увидев, куда ведёт белый столп света, они бросились туда же — но не с поддержкой, а с мечами и яростным криком:

— Предатель! Предатель!

Потоки юань всех цветов обрушились на девушку. Но Мин И, не дрогнув, одним движением развернула десятки защитных артефактов — они замкнулись плотным полусферическим щитом вокруг неё, словно скорлупа яйца, непроницаемая и мощная.

Яркие волны энергии с грохотом ударяли по щиту, оставляя в нём только вмятины. Ни один удар не прорвался внутрь.

На трибунах замерли. Несколько старших наставников с других городов невольно обернулись к Шэ Тяньлиню, с немым вопросом во взгляде: не ты ли это?..

Но мастер артефактов только невозмутимо развёл руками, лицо его было полно гордого равнодушия:

— Что вы на меня так смотрите? Я ведь и сам в шоке. Совсем не я учил… честное слово.

Шэ Тяньлин лишь усмехнулся про себя: «Я бы никогда не стал учить Мин И создавать такие… постыдные игрушки. Это она сама украдкой нахваталась — как воровка в зале мастеров…»

Но сейчас было не до гордости.

На трибуне царил гул, а в поле — ярость.

Ван Юн в этот день отсутствовал, и командование Чаояном перешло к Вэй Чаншэну. Его глаза налились кровью, лицо перекосилось от злобы.

— Сломать это чертово яйцо! Вместе с ней растереть в пыль!

Бросать всю силу на защитные артефакты — решение далёкое от разумного. Это пустая трата юань, тяжёлый, истощающий бой. Но сдерживать себя никто не собирался: это была личная месть. И потому бойцы Чаоян не колебались — вложили всю ярость в удар, словно прибой ярости навалился на сверкающую оболочку.

Мин И лишь глубоко вздохнула. Она укрепила свою защиту ещё одной волной чистой белоснежной юань, создав вокруг артефактного щита новый купол. И когда вся эта ярость обрушилась, она вместе со своим щитом не раскололась — а только скользнула назад, отброшенная волной, но не разрушенная.

Пока весь остальной мир пытался уничтожить её, она — выживала. И ждала.

— «Их юань восстановится только через полпалочки — чего же вы ждёте?» — голос Мин И, усиленный юань, гулко разнёсся над полем, как удар в боевой гонг.

Всё ещё прячущиеся в стороне бойцы Синьцао, едва уловив смысл её слов, мгновенно рванулись вперёд. Они словно и ждали сигнала — бросились на бойцов Чаояна, которые только что истощили свои силы и теперь стояли, побелевшими от ярости и бессилия, но безоружными.

Мгновение — и несколько бойцов Чаояна были выброшены из арены, охваченные куполом области миньюй и ошарашенные предательским ударом.

Однако волны мощнейшей юань, вызванные предыдущим шквалом, всё ещё носились по полю, как раскалённые вихри. Мин И прищурилась, отделила тонкую нить своей энергии и метнула её в сторону — точно в бушующую волну. Словно остриё копья, её импульс встряхнул хаос, направив смерч энергии в противоположный сектор поля.

Поток ударил в лагерь Синьцао — туда, откуда они только что атаковали Чаоян. Тех, кто секунду назад радовался лёгкой победе, теперь захлестнула волна чужой силы, беспорядочной и опасной.

— «Чёртова змея!» — выкрикнул один из бойцов, только открыв рот, чтобы выругаться, как…

… его затылок пронзила стужа.

Мгновенно. Без звука. Один за другим воины Синьцао попадали под удары со спины — там уже подоспели люди Му Сина, ведомые Цзи Боцзаем.

Мин И, не теряя времени, отступила за следующий выступ скалы. Всё шло по плану.

Глава 126. Выиграть этот бой

Луо Цзяоян и сам не ожидал, что судьба может вдруг обернуться такой благосклонной. Они только-только подоспели, как Чаоян уже был выведен из строя силами Синьцао, а тем временем и сами бойцы Синьцао, застрявшие в бешеном шторме юань, оказались легкой добычей — и были мгновенно добиты ими.

— Вот уж поесть так поесть! — выругался Фань Яо, тяжело дыша и ощупью собирая разбросанные повсюду крохи чужой энергии. — Эти чертовы выродки всё время нас прижимали, сколько бы сил ни было — всё уходило на оборону!

Он широко зевнул и начал, не стесняясь, жадно поглощать плавающие в воздухе потоки юань, почти с варварской жадностью. Этот метод был далеко не безупречным — чужая энергия плохо усваивалась, многое терялось, но в столь измотанном состоянии, как у них, выбирать не приходилось.

Цзи Боцзай не стал тратить слов — он бесшумно ступил на свой летающий меч и подлетел к защитной сфере, в которой всё ещё пряталась Мин И. Одним движением он разрезал купол, и девушка шагнула наружу — бледная, с промокшей от крови повязкой на руке, но с глазами, горящими огнём.

— Почему ты вдруг… — начал он.

— Быстро выигрывай! — Мин И вцепилась в его руку, голос был тихим, но каждый слог звенел напряжением. — Победи в этом бою. А потом иди со мной!

Цзи Боцзай замер, на секунду потеряв дар речи.

Она смотрела на него так, будто на свете не было ничего важнее, чем то, что она собиралась сказать дальше.

Он никогда прежде не видел в её взгляде такого огня. Мин И подняла к нему лицо, а в её глазах отражался только он — целиком и без остатка.

У сердца Цзи Боцзая дрогнула струна. Он неловко отвёл взгляд.

…Понял, — пробормотал он.

Мин И молча взяла в руки их повреждённые артефакты. Ведя команду по безопасной траектории, она одновременно быстро и ловко восстанавливала защиту и усиливала ядра оружия.

На трибунах наблюдавшие за боем старшие наставники снова дружно повернули головы в сторону одного человека.

Руки у неё так и летают… уж слишком она это делает ловко, — заметил кто-то, прищурившись.

А Шэ Тяньлинь только ещё шире улыбнулся.

— В каждой эпохе Циньюня рождаются свои таланты. Девушка явно с даром, — произнёс он с видом, будто и сам впервые это замечает.

— Один дар тут делу не поможет. Кто-то её явно учил. — Цзо Пин, наставник Синьцао, прищурился и подозрительно уставился на Шэ Тяньлиня. — Не ты ли, мастер Шэ, под шумок взял себе ещё одного ученика?

Шэ Тяньлинь резко стал серьёзен. Он с грохотом хлопнул по столу, поднял руку к небу и с торжественностью старого генерала произнёс:

— Вы что меня за кого держите? Я давал клятву: за всю жизнь — только один ученик, и это Мин Сянь!

…И надо же