Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон

среди репортеров заставил меня взглянуть на только что затормозившую машину. Дверь открылась, и мое сердце пропустило удар. Там был он. Боже мой, только бы не сойти с ума!

Николас вышел из лимузина: у парня был серьезный и деловой вид. Фотографы завопили. Ник застегнул пуговицу пиджака и протянул руку своей спутнице, помогая ей вылезти из салона. София Эйкен нарядилась в эффектное черное платье, облегающее и невероятно сексуальное. Я наблюдала за ними издалека, чувствуя внезапный рвотный позыв.

Отвела взгляд и сосредоточилась на группе гостей, стоящих напротив меня. В этот момент Уильям отделился от журналистов и подошел поздороваться со мной. Надо сказать, отчим сиял от счастья, разумеется, ведь это был его вечер… Я все время думала о себе и переживала, поэтому напрочь забыла, насколько мероприятие важно для него.

– Спасибо, Ноа, ты прекрасно выглядишь. – Уилл улыбнулся.

Я кивнула, сдерживая гнев, который начал захватывать меня минуту назад. Потом осторожно покосилась на Николаса: он что-то сказал Софии и сразу же направился к нам.

Когда наши взгляды встретились, я почувствовала стаю из сотен бабочек, порхающих и трепыхающихся в животе. Глаза Ника широко распахнулись при виде меня, облаченной в платье «Диор». Кстати, сам он был в смокинге.

Чтобы не совершить никакого безумия, я отвернулась и окинула взглядом ухоженный сад, по дорожкам которого прохаживались гости и журналисты… а это ведь известная телеведущая? А рядом, похоже, звездный актер, которого пригласили в новый блокбастер Спилберга?

Через несколько минут я почувствовала, что Ник уже стоит рядом. Я не могла ошибиться: тепло, исходящее от него, заставило все тело содрогнуться. Я обернулась, случайно задела ткань его пиджака и снова вздрогнула.

Взгляды Уилла и мамы тоже устремились на Ника.

– Привет, сынок, – рассеянно поздоровался Уилл.

Мама что-то шепнула мужу, а затем растянула губы в улыбке и начала слушать девушку-фотографа, которая объясняла, где лучше сделать семейные снимки.

Я принялась рассматривать сад. Не говоря ни слова, Ник слегка провел кончиком пальца от моего плеча до запястья, едва касаясь, но невероятно чувственно.

Я опять повернулась к нему, намереваясь передать взглядом только одно: лучшее, что он может сделать сегодня, – оставить меня в покое. Ни прикосновений, ни объятий, ни поцелуев, ни чего-то подобного. Я даже хотела что-то сказать, однако предупреждения застряли в горле, когда я увидела его так близко. Николас был более привлекательным, чем когда-либо.

Он молчал, но его глаза были красноречивее слов. Я почувствовала, как он раздевает меня жадным взглядом, я буквально ощущала, как его пальцы впиваются в мою кожу, а губы, влажные и сочные, ласкают каждый обнаженный участок тела.

«Боже, прекрати, прекрати, не думай об этом сейчас».

Николас наклонился и поцеловал меня в щеку.

Я на мгновение зажмурилась и вдохнула знакомый аромат, который смешивался с запахом табачного дыма. Он курил, потому что нервничал так же сильно, как и я?

– Ты прекрасна, – прошептал Ник мне на ухо, потом выпрямился и сделал вид, будто ничего не случилось.

Он направился к журналистам, а я не шевелилась и внимательно за ним следила. Он принялся отвечать на вопросы репортеров, а я стояла как вкопанная. Его манера двигаться, общаться с представителями прессы, которые жаждали что-то узнать о Лейстере-младшем, уверенность в каждом жесте просто поражали…

Через минуту Николас шагнул в сторону, вытащил из кармана мобильник и вроде бы начал набирать сообщение. Вскоре в моей сумочке завибрировал телефон.

Ник спрятал мобильник и продолжил отвечать на вопросы. К нему подошел отец, и теперь журналисты сосредоточились на обоих Лейстерах.

Я выудила из сумочки телефон.

Я буду снимать с тебя это платье очень медленно,

сегодня нам предстоит самая длинная и приятная ночь в жизни.

От пяток до макушки меня обдало жаром. Как не вовремя. Я осмотрелась, надеясь, что никто не заметит, насколько присутствие Николаса повлияло на меня.

Наконец нас пригласили в огромную гостиную особняка. Официанты разносили шампанское и закуски на серебряных подносах. Повсюду был хрусталь и свечи… да, сотни свечей и белых матовых огоньков электрических светильников, которые создавали особую атмосферу этого незабываемого вечера.

Гости разбрелись по гостиной и продолжили светскую болтовню. Воспользовавшись моментом, Ник подошел ко мне.

– Тебе понравился подарок? – спросил он и оглянулся, чтобы его не подслушал какой-нибудь прыткий журналист.

Мне нужно держаться от Ника подальше. Мы же пообещали друг другу, что поговорим после юбилея. Надо набраться терпения и подождать, когда мероприятие завершится.

– Я не нуждаюсь в подарках, Николас, я хочу побыстрее сесть в машину и забыть, что ты приехал с другой женщиной.

Ник вздохнул и, похоже, решил погладить меня по плечу, но внезапно понял, что ему нельзя меня приласкать. Его рука замерла в воздухе, потом опустилась вдоль тела, пальцы сжались в кулак. Я отвела взгляд, разочарованная и ситуацией, и всем остальным.

– Я могу послать вечеринку к черту, Ноа. Более того, прямо сейчас я хочу зарыться пальцами в твои волосы, целовать тебя, пока у меня не перехватит дыхание… Скажи только слово, и я так и сделаю.

Я прикусила губу, зная, что способна на это. Если бы я попросила и даже просто намекнула, что изнемогаю без его прикосновений, он бы с удовольствием исполнил мое желание.

Мне было очень тяжело, но я понимала, что не стоит подводить родителей. Кроме того, не следует еще сильнее настраивать их против нас.

– Я в порядке, – заверила я Ника, страстно желая прильнуть к нему и очутиться в его крепких объятиях. Я извелась без него, истосковалась по нашим встречам и поцелуям. Я скучала по Нику и Ноа. Разлука слишком затянулась, и одной-единственной ночи было недостаточно, чтобы наверстать упущенное и справиться с собой.

Я заметила, что мать пристально смотрит в нашу сторону. Мы привлекали внимание, черт возьми, особенно Ник!

– Тебе нужно уйти, на нас пялятся, и я вовсе не хочу, чтобы наши усилия оказались напрасными.

Николас начал озираться, после чего снова посмотрел на меня. Я заметила в его глазах тревогу.

– Юбилей продлится еще несколько часов, а затем мы уедем, и я буду целиком и полностью в твоем распоряжении, Веснушка. Все станет как прежде. – Его слова будто застыли в воздухе между нами на несколько бесконечных секунд.

«Все станет как прежде».

50. Ник

Я неохотно отошел от Ноа. Если бы все зависело от меня, я бы усадил ее в машину, и мы бы слиняли