Сердце стаи - Мариана Запата

ничего необычного. Мы привязали веревку к ручке, чтобы Данкан мог с легкостью выйти, если дверь была закрыта. Он уже перерос собачью дверцу, в которую влезал, когда мы впервые переехали сюда. Но вместо тридцатикилограммового пятилетнего щенка… перед нами стоял маленький мальчик. В трусах и футболке, которая была великовата для него, потому что я оставила одежду в комоде на тот случай, если она ему вдруг понадобится. Но когда я покупала ее год назад, мне пришлось выбирать размер на глаз.

У мальчика были такие черные волосы, что они казались почти синими, удивительного карего цвета глаза, светлая кожа и долговязое, нескладное тело.

Я никогда не видела его и в то же время знала его лицо так же хорошо, как лицо Генри. Как знала собственное. Оно было маленьким, чуть похожим на эльфа…

Я схватила руку Генри в совершенном чертовом потрясении.

– Мам? – прошептал хриплый голос, словно он впервые пытался произнести слова вслух… ведь так оно и было.

ВОЛШЕБНЫЕ ЕЛКИ-ПАЛКИ.

Возможно, я произнесла это вслух, а может быть, и нет.

Я едва успела широко раскрыть руки, чтобы поймать Данкана, который бросился ко мне. Самый высокий пятилетний мальчик, которого я когда-либо видела. Его тощие ручки обхватили меня за шею, и он обнял меня слишком крепко для своего возраста.

– Пончик, – охнула я, прижав его к себе так крепко. – Что произошло?

Он уткнулся щекой мне в плечо. От него пахло точно так же, как и от мальчика, с которым я провела последние пять лет своей жизни. Все тот же мой верный напарник. Мой милый спокойный мальчик, который за последние несколько лет научился телепатически общаться со мной целыми предложениями. Время от времени Генри и Агнес упоминали, что иногда тоже понимали его да или нет, однако пока это было все, на что хватало его способностей в отношении всех остальных, не считая его братьев.

Я поверить не могла, что это был он.

– Я спал, – ответил он хриплым новым голосом, – и вдруг странно почувствовал себя. Я проснулся и выглядел как ты, – продолжил Данкан, не спеша произнося каждое слово. – Я пошел за тобой.

Я обняла его, еще раз обняла его, а потом еще раз. Он говорил! Он ходил на двух ногах!

Я не то чтобы утратила надежду, что он превратится в мальчика на двух ногах, – мне было без разницы, даже если бы этого никогда не произошло. Я просто всегда знала, насколько легче будет его жизнь, если он станет человеком: без мучительного страха быть обнаруженным, с возможностью жить без вероятности, что какой-нибудь незнакомец похитит его, а эта угроза постоянно нависала над нашими головами. Это место было безопасной гаванью, и я никогда не волновалась, что здесь с ним могло что-то случиться, ведь все так оберегали детей, но теперь…

Я обхватила ладонями его щеки.

– Ты в порядке?

– Да, – тихо ответил он, его глаза блестели. – Мне не было страшно.

Генри рядом с нами встал на одно колено. Его взгляд был несколько застывшим, а улыбка – чуть странной. Он произнес губами «ух ты», и я губами в ответ повторила то же, протянув руку и ухватившись за него.

А Данкан чуть отстранился от меня и тоже посмотрел на Генри.

Его улыбка… Я была готова запомнить эту улыбку навеки. Запомнить его слова, этот момент – все, начиная с того, как тут пахло, и заканчивая краской на стенах, – равно как я запомнила ночь нашей брачной церемонии.

Мой Пончик Данкан посмотрел на Генри и прошептал:

– Привет, пап.

Я повалилась на зад, и в тот же миг Генри приблизился к нам еще больше и обхватил нас обоих своей мускулистой рукой. Я так много раз слышала его голос, что могла сразу понять, когда его беспокоило что-то незначительное, когда он старался не засмеяться… но я не ожидала сдавленной от слез усмешки перед фразой «Привет, сын», от которой я почувствовала радость Данкана в собственной душе.

Взрыв «люблю», который был мне знаком лучше всего.

Генри поднял руку и, обхватив ладонью голову Данкана, наклонился к нему: мой мальчик и мой муж соприкоснулись лбами. Его голос был таким гортанным и охваченным чувством.

– Как ты похож на свою маму, а?

Со временем связь между ними медленно и органично окрепла, став одним из величайших благословений в моей жизни, одной из тех вещей, на которые я могла лишь надеяться. И если бы у меня были мечты, то те отношения, которые сложились у них сейчас, стали бы одной из них.

Он был настоящим мальчиком, и я не могла в это поверить.

Удивленный вздох заставил нас всех повернуть головы и обнаружить в коридоре Агнес. Ее рот был разинут, и это навело меня на мысль о том, что этому она научилась от меня.

– Данкан? – пискнула она.

Генри даже не успел подозвать своего Жучка к нам.

Агнес Блэкрок, девочка, которая еще год назад засомневалась бы перед тем, как обняться, кинулась к нам в руки. Она была лучшей старшей сестрой для своих младших братьев и сестры, и Данкан вслед за ней стал лучшим старшим братом. Для них было так естественно любить Шиму и Николаса, причем не чуть-чуть, а так неистово, что каждый раз, когда я видела их вместе, у меня перехватывало дыхание.

Они напоминали мне о том, что любовь не знала слова ДНК.

И маленькая девочка, которую в начале жизни бросили те, кому следовало находиться рядом, которой было непросто доверять, непросто любить, непросто верить, обняла нас так же крепко, как Генри.

Эпилог

Однажды в декабре посреди самого волшебного леса в Северной Америке плечом к плечу под сияющей полной луной стояли три женщины.

Каждая из них смотрела на маленький дом в окружении исполинских сосен.

В самом маленьком из окон дома светловолосая девочка стояла в своей комнате и, держа мобильный телефон у лица, говорила подруге на другом конце линии:

– Мне пора. Мама зовет.

В трех самых больших отчетливо виднелась гостиная. Там сидел высокий мускулистый мужчина, обхвативший рукой за плечи темноволосую женщину, прижавшуюся к его боку. У нее был круглый живот, каким он бывал лишь у женщин в последнем триместре.

Напротив них на полу сидели еще три человека. Худой темноволосый мальчик и двое седоволосых мужчин, намного старше него,