Он тебя видит - Элизабет Нокс

Лодыжка пульсирует под плотной повязкой, которую он наложил этими своими осторожными, убийственными руками. Руками, которые вспороли Роя Данхэма. Которые развесили его внутренности на деревьях, словно рождественские гирлянды.

Я должна испытывать ужас. Отвращение. Страх.

Но вместо этого ощущаю возбуждение.

Телефон вибрирует.

Джульетта:

Как идёт писательство? Последние страницы — НЕВЕРОЯТНЫ. Ричард даже улыбнулся, а для него это практически оргазм.

В животе скручивается узел вины.

Джульетта три года была моим защитником, отстаивала мои тексты, оберегала авторский замысел от корпоративной цензуры. А я скрываю от неё правду о её брате. О её брате, который убивает людей. Который целовал меня так, будто я — воздух, а он — утопающий.

Отвечаю ей:

Продвигаюсь. Горы определённо помогают.

Через пару секунд приходит ответ.

Джульетта:

Вот видишь! Кстати, нашла какого-нибудь симпатичного местного, чтобы провести время вдали от дома?

Сердце замирает.

Я смотрю на сообщение, пытаясь придумать ответ, который не будет откровенной ложью, но и не выдаст правду:

Нет. Даже не задумывалась об этом. Сосредоточена на книге.

Закрываю ноутбук. Сосредоточиться не получается. Мне нужен кофе. Настоящий кофе, а не та пережжённая бурда, которую папа называет кофе. И мне нужно оказаться среди обычных людей, занятых обычными делами, чтобы напомнить себе: обычный мир всё ещё существует.

Поездка в город кажется сюрреалистичной.

Теперь всё выглядит иначе, когда я знаю, что скрывается во тьме.

Каждая тень может быть Каином. Каждый человек — жертвой или хищником. Мир разделился на две части, и это имеет больше смысла, чем любая правовая система: те, кто причиняет вред, и те, кто их останавливает.

В кафе «У Стелле» шумно для утреннего четверга.

Пик завтрака уже прошёл, но любители кофе всё ещё не расходятся.

Я нахожу столик в углу, заказываю свой обычный латте на овсяном молоке и устраиваюсь с ноутбуком. Вокруг местные оживлённо перешёптываются, обмениваясь сплетнями.

— Нашёл его сегодня утром. Охотник наткнулся.

— Слышала, зрелище ужасное. Как в кино.

— Бедный шериф Стерлинг. За последний месяц постарел на десять лет.

— Говорят, это ритуал. Может, сатанинский.

— Нет, я слышала, это предупреждение. Тот, кто это сделал, хотел, чтобы тело нашли.

У меня стынет кровь. Они нашли Роя.

Звонит колокольчик, и в кафе входит мой отец. Он выглядит хуже, чем когда-либо: бледное лицо, пустые глаза, двигается так, будто каждый шаг даётся с трудом. Его форма помята, на рукаве пятна от кофе. Заметив меня, он направляется к столику и опускается на стул напротив, словно у него больше нет сил держаться на ногах.

— Папа.

— Привет, дитя, — его голос хриплый, будто он кричал или плакал, а может, и то и другое. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Захотелось нормального кофе. Ты выглядишь…

— Ужасно. Знаю, — он подаёт знак Стелле, и она, не спрашивая, ставит перед ним чёрный кофе. Он выпивает половину залпом, обжигая язык, но ему всё равно. — Сегодня утром мы нашли ещё одно тело.

Я заставляю себя сохранить нейтральное выражение лица.

— Ещё одну женщину?

— Нет. На этот раз мужчина. Рой Данхэм. Бывший заключённый. На условно-досрочном уже около шести недель.

— Как он… Это сделал тот же убийца?

Отец сжимает челюсть.

— Это было… изощрённо. Самое страшное, что я видел за тридцать лет службы. Его подвесили на дереве, как оленя, которого разделывают. Но это ещё не самое жуткое.

Я жду, а кофе постепенно остывает.

— В его… в его грудной клетке был оленьий череп. После того как убийца… — он замолкает, делает ещё глоток кофе. — То, что сделали с этим человеком, Селеста, — это было лично. Это не случайность. Это ярость. Чистая, расчётливая ярость

— Может, он это заслужил.

Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить.

Отец пристально смотрит на меня.

— Почему ты так говоришь?

— Ты сказал, бывший заключённый. За что он сидел?

Отец проводит рукой по волосам.

— За сексуальное насилие. Над несовершеннолетней. Пятнадцатилетняя девочка в Колумбусе. Мы нашли кое-что на месте преступления. Книги из тюремной библиотеки. Кстати, твои книги. С пометками на полях — жуткие вещи о тебе.

Мой желудок сжимается, но не от отвращения.

От облегчения.

Рой что-то замышлял, и Каин его остановил.

— Он был одержим тобой, — продолжает отец, не замечая моей реакции. — Мы нашли блокнот, полный… фантазий. Твои фотографии из статей, с мероприятий. Некоторые сделаны недавно, здесь, в городе. Он следил за тобой.

— Но теперь уже не следит.

Отец смотрит на меня с недоумением.

— Нет. Теперь он мёртв. Но, Селеста, этот убийца — кто бы он ни был — становится всё опаснее. Всё более жестоким. Собственническим.

— Может, он защищает людей.

— Защищает? — его голос чуть повышается. Стелла бросает на нас обеспокоенный взгляд. Он понижает тон. — Он кромсает людей. Это не защита, это психопатия.

Я думаю о руках Джейка, пытающихся открыть дверь моей спальни. О больном блокноте Роя. О том, что отец даже не подозревает, какие опасности были устранены с моего пути.

— А если жертвы на самом деле не жертвы? Если они сами были хищниками?

— Так правосудие не работает. У нас есть законы, суд, система…

— Система, которая выпустила Роя через шесть лет за нападение на несовершеннолетнюю? Система, которая дали таким людям доступ к моим книгам, чтобы они могли фантазировать обо мне?

Отец протягивает руку через стол и берёт меня за ладонь. Его кожа шершавая, такая знакомая. Эта рука учила меня кататься на велосипеде, проверяла, нет ли монстров под кроватью. Теперь она ищет монстра, с которым я спала в одной постели.

— Селеста, ты меня пугаешь. Ты будто защищаешь этого убийцу.

— Я просто говорю, что всё не так однозначно, как тебе кажется.

Он отстраняется, глядя на меня уже не как отец, а как полицейский.

— Ты что-то знаешь? К тебе кто-то обращался? Угрожал?

Да. Целовал меня. Убивал за меня. Обещал продолжать убивать за меня.

— Нет, папа. Я просто устала от того, что все делают вид, будто все жертвы невинны. Иногда люди сами навлекают на себя смерть.

— Господи, твои книги действительно на тебя влияют, — он проводит рукой по лицу. — Кстати, о странных поступках. Джейк сегодня взял больничный. Попросил снять его с охраны.

— Да?

— Да. Сказал, что ему нужно время разобраться с личными проблемами. Не стал уточнять, — папа хмурится. — Вчера он тоже был какой-то не такой. Всё вздрагивал. Задавал вопросы о поместье Локвудов.

— О Каине Локвуде?

Лицо отца мрачнеет.

— Держись от него подальше, Селеста. Я пока не могу доказать, но он как-то в этом замешан. Черепа, жестокость, то, как он появился в городе как раз когда начались