Он тебя видит - Элизабет Нокс

— Он живёт здесь уже много лет.

— Пять лет. А знаешь, когда произошла первая подозрительная смерть? Четыре с половиной года назад. Тогда её признали случайной, но теперь я уже не уверен.

— Кто это был?

— Местный дилер. Марк Уэбб. Нашли у подножия ущелья Чёрной горы. Мог упасть, но кости были… расположены определённым образом. Поза. Тогда мы просто не увидели закономерности.

Марк Уэбб. Я смутно помню его со школы. Он продавал наркотики подросткам, особенно любил накачивать первокурсниц на вечеринках. Ещё один устранённый хищник.

— Были и другие, — продолжает отец, увлечённый своей теорией. — Смерти, которые мы сочли случайными или естественными. Тренер, погибший на охоте — стрела в горле, но его лук был натянут неправильно. Домовладелец, который упал с лестницы и сломал шею. Всё могло быть случайностью, но…

— Но что?

— Но у всех у них было прошлое. Засекреченные записи, отклонённые жалобы, слухи. Тренера обвиняли в неподобающем поведении со студентами, но так и не предъявили обвинения. На домовладельца поступало множество жалоб от арендаторов-женщин за домогательства. И всё это случилось после того, как Локвуд вернулся в город.

Мой кофе остыл, но я всё равно пью его, держу кружку, чтобы чем-то занять руки.

Каин годами очищал город, устраняя угрозы до того, как они могли полностью проявиться. Он делал этот город безопаснее, пока мой отец гонялся за тенями.

— Мне нужно идти, — говорит отец, вставая.

Его ноги слегка дрожат, от усталости, от возраста или от всего вместе.

— Нужно скоординировать действия с полицией штата. Они направляют подразделение на помощь. Это выходит за рамки наших возможностей, — он замирает, смотрит на меня сверху вниз. — Запри двери, Селеста. И окна тоже. И если Локвуд к тебе подойдёт…

— Сразу позвоню тебе, — обманываю я.

— Молодец.

После его ухода я сижу, уставившись в чашку с кофе.

Мой отец охотится на мужчину, которого я целовала прошлой ночью. На мужчину, который спас меня по крайней мере от двух хищников. На мужчину, чья сестра — мой редактор и подруга.

Я тянусь к кофе и нащупываю в кармане то, чего там раньше не было. Сложенный листок бумаги.

Руки дрожат, когда я разворачиваю его, узнавая почерк Каина:

Старое поместье Локвудов. Полночь. Приходи одна — или не приходи вовсе. У меня есть кое-что, что я хочу показать тебе о твоём отце. — К.

Я оглядываю кафе, но его здесь нет.

Когда он успел положить это в мой карман? Когда я выходила из дома? Я не видела его, не почувствовала ничего. Но, впрочем, я никогда не замечаю его, пока он сам не захочет, чтобы я его заметила.

Звонит телефон. Это Джульетта.

— Привет, — отвечаю я, стараясь звучать естественно.

— Так, что за чертовщину ты написала? Ричард только что созвал экстренное совещание. Он хочет ускорить выпуск твоей книги. Перенести на три месяца вперёд.

— Что?

— Эти новые страницы, Селеста... Они поразительны. Мрачные, откровенные и настоящие — такими твои работы не были уже много лет. Чем бы ты там ни занималась, продолжай в том же духе.

— Я просто… нахожу вдохновение.

— Ну так ищи ещё. Ричард хочет получить полную рукопись к концу января. Ты сможешь?

Конец января.

Шесть недель, чтобы закончить книгу о женщине, влюбляющейся в своего преследователя, в то время как мой собственный преследователь убивает людей, угрожающих мне.

— Я справлюсь.

— Хорошо. О, и ещё… странный вопрос, но ты замечала что-нибудь необычное в Каине? Он звонил мне вчера вечером. Реально звонил, не писал сообщения. Хотел узнать, всё ли с тобой в порядке.

— А почему со мной должно быть что-то не так?

— Я тоже так сказала. Но он казался… обеспокоенным. Сказал, что горы могут быть опасны для тех, кто не готов. Это странно, он никогда не интересовался другими моими авторами, которые уезжали за город.

— Может, он просто проявляет заботу. Маленький городок, брат присматривает за подругой сестры.

— Может быть, — она делает паузу. — Селеста, я понимаю, что это не моё дело, но… будь с ним осторожна.

— Ты говорила, что он безобидный.

— Для большинства — да. Но Каин ничего не делает наполовину. Если он заинтересован в тебе — а его вопросы о тебе это предполагают, — просто знай, его интерес может быть… интенсивным.

— Насколько?

— У него когда-то была девушка. В старшей школе, до того, как умерли наши родители. Ребекка. Она рассталась с ним через три месяца. Говорила, что он слишком… напористый. Слишком сосредоточенный. Слишком собственнический. На следующий год она уехала, не объяснив причин.

— Что с ней стало?

— Ничего. Она в порядке. Замужем, дети, живёт в Вермонте. Но она до сих пор не говорит о Каине. Не приезжает в родной город. Словно то, что между ними произошло, навсегда отпугнуло её.

«А может, спасло», — думаю я. Может, Каин отпустил её, потому что она не смогла принять его сущность. Может, она жива именно потому, что сбежала.

— Помню, была одна история, — продолжает Джульетта. — В выпускном классе у неё был преследователь. Какой-то студент, который не оставлял её в покое. А потом в один день он просто исчез. Бросил учёбу, уехал, больше не связывался с ней. Ребекка покинула город через месяц.

— Ты думаешь, Каин…

— Я ни о чём не думаю. Просто говорю, будь осторожна. Мой брат защищает то, что считает своим. И если он решил, что ты — его…

Она не договаривает, но и не нужно. Если Каин решил, что я — его, значит, так оно и есть. Вопрос в том, хочу ли я этого.

— Спасибо за предупреждение.

— Я просто не хочу, чтобы ты пострадала. Ты мой лучший автор и подруга. А Каин… он мой брат, я люблю его, но он не такой, как все. Он видит мир не так, как мы.

Именно. Он видит его ясно. Видит хищников и жертв, виновных и невиновных. И действует в соответствии со своим видением.

— Я буду осторожна, — обещаю я, добавляя ещё одну ложь к уже накопившейся груде.

После разговора я снова пытаюсь писать. На этот раз слова приходят легко:

«Она стояла на перекрёстке двух миров — дневного мира закона и порядка, где её отец охотился на монстров, и тьмы, где её монстр охотился на тех, до кого закон не мог дотянуться. Она знала, что должна выбрать свет. Должна рассказать кому-нибудь то, что знает. Должна остановить это, прежде чем прольётся ещё больше крови.

Но пролитая кровь была ядовитой, а монстр, проливающий её, был её монстром. Как она могла предать единственного человека, который видел её целиком и