Проданная ковбоям - Стефани Бразер

ее в примерочную. Двадцать минут спустя Тейлор появляется с пятью новыми комплектами и упаковкой простого белого хлопкового белья, которое, вероятно, станет моим любимым.

Расплатившись, мы возвращаемся к грузовику и загружаем покупки в багажник.

— Хочешь взять какие-нибудь туалетные принадлежности? Или оборудование для выпечки?

Тейлор качает головой, но я знаю, что ей все еще больно от глупых, необдуманных слов Минди. Я притягиваю ее к себе и крепко сжимаю в объятиях. Сначала она напряжена, но вскоре расслабляется в моих объятиях.

— Я не хочу плакать, — шепчет она. — Ты заставишь меня.

— Плакать — это нормально, маффин. Но нельзя позволять таким людям, как Минди, действовать тебе на нервы. Ничто из того, что она сказала, не стоило и одной твоей слезы. Она никчемный человек, который срывается на тебя, потому что у тебя есть то, что ей нужно.

— И что же это такое?

— Я, — улыбаюсь, глядя на ее запрокинутое лицо, и она отмахивается от моего легкомысленного замечания. — Красивое сердце.

— Теперь ты действительно заставишь меня плакать.

Я вытираю большим пальцем слезинку, которая все-таки сбегает, и прижимаю ее к губам. Она теплая и соленая.

— Я знаю, каково это — слышать плохие вещи и хотеть принять их как правду. У моего отца был для меня особый словарь, в котором говорилось, что я никчемный кусок дерьма. Нельзя позволять таким людям задевать себя.

Она кивает, и я ободряюще улыбаюсь.

— Больше никаких слез, маффин. Я хочу купить тебе что-нибудь особенное.

— Ты только что потратил на меня больше денег, чем мой отец за всю мою жизнь.

Я хочу спросить, почему, но это не тот разговор, который можно вести на улице. И Тейлор не стала настаивать, чтобы я рассказал что-нибудь еще о моем отце.

— Что-нибудь сладенькое. Твой любимый шоколад?

Она одаривает меня слабой улыбкой.

— Ты хороший человек, — шепчет она.

Я хочу сказать ей, что это не так. Не совсем. В своей жизни я совершал поступки, которые заставили бы ее бежать в противоположном направлении. У меня было слишком много женщин. Использовал их для того, чего хотел. В чем-то Минди права. Я не заслуживаю сладкую Тейлор. Не совсем. Я очень похож на своего папочку. Унаследовал его манеры распутничать. Унаследовал и его острый язык. Иногда я боюсь, что унаследовал его вспыльчивость, хотя и стараюсь держать ее в узде. Я избегал слишком сближаться с женщиной, позволять ей действовать мне на нервы. Страх, что любовь превратится в ненависть и насилие, остается всегда. Яблоки недалеко от яблони падают.

Но сейчас Тейлор принадлежит мне из-за Джесси, и я собираюсь убедиться, что она не пожалеет об этом.

— Пойдем. Давай купим тебе что-нибудь сладенькое, а потом заглянем в аптеку. Ты можешь выбрать все, что захочешь.

8. Скрыто под ковриком

Тейлор

Слезы все еще жгут мне горло, но я сдерживаю эмоции. Маверик ведет меня обратно по улице. Мы покупаем три разных вида конфет и шоколада, а затем, как и обещали, направляемся в аптеку. Он советует мне выбирать шампунь и кондиционер, а не дешевые марки. Он проходит мимо витрины с косметикой и кивает в сторону косметички.

— Я не говорю, что тебе это нужно, но если ты этого хочешь, ты должна это получить.

Его улыбка добрая и радушная, но слова Минди все еще звучат у меня в голове. Она назвала меня дурнушкой. Маверик тоже так думает? Поэтому он советует мне купить губную помаду, чтобы я больше походила на эту ужасную женщину?

Я всегда хотела попробовать косметику, но у меня никогда не было денег, чтобы тратить их на легкомысленные вещи, и мой отец высмеял бы меня за то, что я ей пользуюсь.

Теперь Минди украла мое желание.

Сомнения, которые я испытываю по поводу собственной привлекательности, глубоко засели у меня в душе.

Когда я покачала головой, Маверик приподнял брови.

— Ты все еще прислушиваешься к дерьму Минди? — спрашивает он.

Я не могу ответить, потому что, признавая это, я становлюсь жалкой, а отрицая, я становлюсь лгуньей.

— Как насчет вот этого? — он достает баночку с блеском для губ абрикосового цвета. Там написано, что он с ароматом ванили. — Ты будешь пахнуть, как кексы.

У меня вырывается слабый смешок, и я прижимаю руку к губам, чтобы сдержать себя.

— А это? — он берет баночку увлажняющего крема с лепестками роз на крышке.

Мой взгляд падает на отдел с тенями и румянами всех цветов радуги. У них около двадцати различных тушей для ресниц. Мне всегда было интересно, как бы я выглядела с более темными ресницами. Мои ресницы становятся светлыми на кончиках. Я тянусь за темно-коричневой тушью, и Маверик, кажется, доволен.

Когда мы идем расплачиваться, я понимаю, что мне понадобятся кое-какие средства, когда у меня начнутся месячные. Как бы ни было унизительно собирать прокладки и тампоны, еще более унизительно быть неподготовленной.

Маверик относит все на прилавок, и все, что я могу сделать, это наблюдать, как он расплачивается. Его широкие плечи обтягивают рубашку сзади, а талия переходит в джинсы, которые открывают широкие бедра и подтянутую задницу. Неудивительно, что такая женщина, как Минди, жаждет его. Осознание того, что у него были такие женщины, заставляет меня скрестить руки на груди и расправить плечи. Я недостаточно хороша для него. Даже со всей тушью для ресниц в мире я не стану такой, какой он на самом деле хочет.

Все это просто удобно для него, для них всех.

Впрочем, для меня это тоже удобно. У меня сытый желудок и еще более полный гардероб. У меня есть муж и еще двое мужчин, которые относятся ко мне с добротой. Это не сказочная история любви, но это больше, чем я могла надеяться, больше, чем я действительно заслуживаю.

Когда мы выходим из магазина, Минди идет по тротуару впереди нас. Она соблазнительно покачивает бедрами, отбрасывая свои светлые волосы за плечо, и я вздрагиваю от прилива ненависти и зависти, которые испытываю к ней. Это неприятные эмоции, но я ничего не могу с собой поделать.

Маверик придвигается ближе ко мне, кладет руку мне на плечо. Я становлюсь твердой, как доска, в его объятиях, но он не отстраняется.

Когда мы подходим к грузовику, он открывает передо мной дверцу и забирается внутрь сам. Я отворачиваюсь и смотрю в окно, не желая, чтобы он видел навернувшиеся слезы.

Когда двигатель оживает, я тереблю подол своей футболки.

Теплая рука Маверика ложится мне на бедро, не в сексуальном смысле, а скорее как