Проданная ковбоям - Стефани Бразер

— Ты сладкая, как пирог, — бормочет он.

— Какой пирог?

— Персиковый пирог. Мой любимый.

Я делаю мысленную пометку испечь для него что-нибудь, как только у меня выдастся свободная минутка на кухне. Я жду, что он опустит меня на кровать, но вместо этого Маверик подходит к стене и прижимает меня спиной к прохладной штукатурке.

Он держит меня так, словно я ничего не вешу, и все эти тюки сена, которые он перетаскивал годами, укрепляют его силу. Его горячий рот на моем соске, и он жадно сосет, постанывая, когда я выгибаю спину.

Я прижимаюсь бедрами к его члену, ища трения. Прежде чем я успеваю перевести дыхание, он стаскивает с себя нижнее белье, быстро надевает защиту и вонзается в нужное место, готовый войти в меня. Я скользкая, но он большой. Глаза в глаза, мы оба учащенно дышим, мое сердце трепещет от предвкушения.

— Ты готова принять меня?

— Да.

Это ложь. Я не готова ни к чему, что происходит в моей жизни. Я перекати-поле, дрейфующее по ветру, пластиковая бутылка, выброшенная на берег, которую вечно бьют волны.

Он слегка надавливает, и это обжигает. Мое тело не привыкло к такому интенсивному сексу, а Клинт и Джесси были достаточно большими, чтобы оставить легкую болезненность.

— Нормально?

— Больно, — признаю я.

Маверик опускает глаза и отодвигается.

— Нет, — говорю я ему. — Не останавливайся. Просто двигайся медленно.

Он всматривается в мое лицо, ища подтверждения моим словам.

— Я буду прибавлять тебе по дюйму за раз, — говорит он. — Считай вместе со мной. И если тебе станет слишком трудно, и ты захочешь остановиться, мы можем... в любое время.

— Хорошо.

Он засовывает большой палец мне в рот, а затем прижимает влажную подушечку к моему клитору. Мы оба сосредотачиваемся на том месте, где наши тела соединяются, и он прикасается ко мне.

— Один, — говорит Маверик. Медленными круговыми движениями он дразнит меня, вызывая жар у меня между ног. Затем он толкается чуть сильнее. — Два. — Он целует меня в губы, скользя своим языком по моим, пока мы ждем, когда мое тело раскроется.

— Три. — Растяжка снова обжигает, но за болью скрывается острое наслаждение.

— Четыре.

Я выгибаю спину и поднимаю лицо к потолку, делая глубокий вдох, пока мое тело растягивается, чтобы приспособиться к нему.

Его большая, грубая ладонь обхватывает мое обнаженное горло, удерживая меня на месте.

— Пять.

Я дрожу, отчаянно желая, чтобы он заставил меня кончить.

— Шесть.

О боже. Сколько еще? Я знаю, что смогу это вынести. Он возбуждает меня своим дразнящим большим пальцем и хриплым голосом, и боль переходит в горячую пульсацию, которая требует большего.

— Семь.

— Ох, — выдыхаю я. Он такой толстый. Я хочу посмотреть между нами, но Маверик крепко держит меня, лишь слегка надавливая на горло. У меня кружится голова.

— Восемь.

Конечно, это все. Он полностью вошел? Я пронзена. Открыта. Мной овладели.

— Девять.

— Маверик... — в моем голосе слышится страх, и он отпускает мое горло, прижимаясь ко мне всем телом.

— Ты такая тугая, — рычит он.

— Ты очень большой.

Когда он двигается, я начинаю сомневаться, смогу ли выдержать это. Его бедра отводятся назад, а затем толкаются вперед, прижимаясь к моему чувствительному клитору. Моя киска кажется натруженной и ноющей. Бугорок вокруг головки его члена расслабляется где-то внутри меня, отчего у меня поджимаются пальцы на ногах. Я не понимаю, как он это делает и удерживает меня. Его сила и самообладание кажутся почти нечеловеческими, но я не собираюсь жаловаться, потому что в его объятиях я чувствую себя важной и нужной. Ощущаю себя желанной и востребованной. Я чувствую, что существую.

— Тейлор.

Маверик сжимает мою челюсть, его теплые карие глаза темнеют. Он крепко целует меня, вжимаясь в меня еще глубже, его бедра двигаются так сильно, что моя спина ритмично ударяется о штукатурку.

— Маверик, — шепчу я.

— Вот так. Скажи мое имя. Произнеси мое имя, когда кончишь.

То же чувство, которое возникло у меня между ног с Клинтом и Джесси, грозит вырваться наружу. С ними я закрыла глаза, прежде чем погрузиться в туман наслаждения, но Маверик требует моего внимания.

— О... о...

Он толкается сильнее, когда я задыхаюсь и вжимаюсь в него так близко, что почти ощущаю вкус меда блаженства на своем языке.

— Вот так. Дай мне это. Отдай мне все.

И я делаю это.

— Маверик, — кричу я, напрягаясь, а затем обмякаю, когда теплое наслаждение разливается из моего естества по моему разуму и конечностям.

Он не замедляется, а наоборот, ускоряется, входя в меня с такой силой, что мои ноги приподнимаются, пока я почти не сгибаюсь пополам. Когда он кончает, его лицо теряет свое напряженное выражение. На нем также нет безопасной и обаятельной улыбки. Он теряется в своем освобождении, губы поджаты, щеки ввалились, глаза плотно сжаты.

Наблюдать за тем, как он распадается на части из-за меня, — это подарок судьбы. Минди сегодня много чего наговорила обо мне, но она ошибалась. Маверик хотел меня. Это был не секс из жалости. Это было нечто более глубокое. Признание нашей связи и попытка занять свое место в группе Джесси. Это было неизбежно, но не вызывало чувства неловкости. Как прилив, нас с Мавериком унесло течением.

Мое тело сводит судорогой, но я жду, когда Маверик пошевелится. Я даю ему время успокоиться.

— Тейлор, — шепчет он. — Ты перевернула мой гребанный мир.

Даже несмотря на проклятие, его слова вселяют надежду, которая расцветает в моем сердце, как полевые цветы.

Но полевые цветы долго не цветут, они увядают и умирают.

Когда Маверик целует меня, я напоминаю себе, что моя жизнь с этими тремя ковбоями построена на зыбкой почве.

Находить утешение и надежду опасно.

Не только для меня, но и для Молли тоже.

9. Принцесса в башне

Тейлор

Захлопнув за собой дверь спальни, я прислоняюсь к ней спиной, пока не оказываюсь на полу. Прислонившись головой к прочному дереву, я медленно вдыхаю и закрываю глаза.

Я не знаю, что чувствовать. Столько всего произошло за такой короткий промежуток времени. Мои эмоции — это американские горки взлетов и падений, уклонов и вращений. Я привыкла жить в состоянии повышенной готовности, ожидая, что что-то пойдет не так. Я привыкла прислушиваться к чувствам других и подстраиваться под них. Я привыкла ожидать жестокого обращения и необходимости защищать себя и Молли как можно лучше. Но здесь, в Твин Спрингс, все по-другому.

Мое тело покалывает так, как я и не подозревала, что это возможно.

Я не знакома с этими мужчинами,