После шторма - Лора Павлов

— Я имею в виду остановить бесконтрольное размножение.

— Почему они своих собак не стерилизуют? — зашипела она и направилась к выходу.

Все как всегда. Поначалу она слушает, мы почти приходим к соглашению… а потом она вспыхивает, выходит вон — и на этом всё заканчивается.

— Большинство из них еще щенки, они слишком молоды для стерилизации. А вы позволяете своему псу бегать без присмотра и вязать все, что движется. Уже подано заявление в службу контроля животных, и если так будет продолжаться, это станет юридическим вопросом. — Все, с меня хватит. Я сказал, как отрезал, и скрестил руки на груди, не сводя с неё взгляда.

— Надеюсь, вас никто не кастрирует, доктор Рейнольдс, — буркнула она.

— Я тоже надеюсь. Но, видите ли, я не скачу в парке на всех подряд женщин — согласных или нет.

Звучало не так, как я хотел. Ну и пусть. Все равно не то чтобы я вообще хоть с кем-то в последнее время «скакал».

— Хорошо. Но только вы. Я никому больше не доверю прикоснуться к яичкам мистера Вигглстайна.

А кто, по-вашему, этим вообще занимается?

— Считайте, что договорились.

Я с удовольствием положу конец правлению Казановы среди сук Коттонвуд-Коув.

Кейт назначила прием на следующую неделю, а как только дверь за ней захлопнулась, в приемной раздался смех Кейт.

— Обычный день из жизни деревенского ветеринара, — сказала она, когда зазвонил телефон.

— Если звонят по поводу мистера Вигглстайна — не соединяй. Скажи, что мы все уладим. Я забираю Грейси через двадцать минут, так что скоро ухожу.

— Поняла, — ответила она, поднимая трубку. — О, сейчас спрошу.

Я зажмурился, еще даже не дойдя до офиса. Ну вот…

— Док! — крикнула она.

— Я уже ушел, — буркнул я.

— Это Пресли Дункан. И у нее голос какой-то… взволнованный.

— Приму звонок в кабинете. — Я снял трубку и сел за стол. — Ты в порядке?

— Да. Конечно. — В голосе дрожь. — Прости, что прошу, но… мне нужна помощь.

— Говори.

— Я сегодня утром выехала с Хани и… Она ведет себя совсем не как обычно. Слабая, вялая. Она, кажется, похудела, но я подумала, что, может, с возрастом. Я давно ее не видела.

— Разве у твоего отца не был какой-то коневод-врач, которого он привозил из города?

Я знал это, потому что он когда-то звал меня работать с ним, когда я только вернулся в город, но с грудным ребёнком и своей клиникой я просто физически не мог взяться за его ранчо.

— Да, доктор Флэнк приезжал. Но он вообще проигнорировал мои слова. Сказал, что она старая, и с возрастом такое бывает. Но Бутч рассказал, что она почти не ест и не пьет последние две недели. Он сказал это Флэнку, но тому, кажется, плевать! — Ее голос сорвался на последнем слове. Она заводилась, и я это чувствовал.

Пресли никогда не позволяла эмоциям брать верх. Если только это не касалось лошадей. В этом она была львицей. Но и понимала в них она не меньше любого специалиста.

— Какие еще симптомы?

Я закрыл ноутбук и потянулся за ключами.

— Помимо слабости и отказа от еды… она сильно пускает слюни. И в слизи, кажется, есть кровь.

— Останься с ней. Сделай ей комфорт. Я еду. Только мне нужно сначала забрать Грейси из школы, так что приеду с ней.

— Ты приедешь?

— А ты зачем звонила? — сухо отозвался я.

Я подумал, что ты дашь мне медицинский совет. Не хотел отрывать тебя от работы.

— Я на сегодня закончил. Я не могу поставить диагноз по телефону. У меня есть догадка, в чем дело, но я не смогу быть уверен, пока сам не осмотрю ее.

— Спасибо. Пока ты ее осматриваешь, я присмотрю за Грейси.

Та же резкая боль снова ударила прямо в грудь. Мой внутренний голос кричал, чтобы я держался подальше. После того, как я увидел ее с Уэсом на той вечеринке, у меня все внутри сжалось. Они ушли вместе, и кто знает, что это значило. Может, они снова вместе.

В любом случае, она здесь ненадолго. Останется она с этим ублюдком или нет — ее жизнь не здесь. Я должен был об этом помнить. А видеть ее снова, спустя столько лет, выбивало меня из колеи.

Я был готов врезать ее бывшему так, чтобы он не встал.

Но теперь у меня была Грейси. Я не мог поступать опрометчиво.

— Скоро увидимся.

Я вышел из офиса и забрал Грейси из школы. С того момента, как я пристегнул ее в машине, она тараторила без остановки, как всегда.

— Это не дорога к нашему дому, папа. Куда мы едем?

— Помнишь мою подругу, которую ты недавно встретила?

Она захлопала в ладоши:

— Пресли? Конечно, помню. Она делит твое сердце со мной.

Дети вроде бы должны все забывать. Почему моя дочка запоминает каждое чертово слово, которое слышит?

— Послушай, Грейси… Все мое сердце принадлежит тебе. Мы просто заедем на ранчо семьи Пресли — там лошадь приболела. Но давай пока мы там, не будем говорить про папино сердце, ладно? Я же на работе.

— На работе нельзя говорить про свое сердце?

— Лучше не надо, — сказал я, сворачивая на длинную подъездную дорогу к амбару.

— Потому что ты доктор, и не хочешь, чтобы люди знали, что в твоем сердце я и Пресли? Это секрет, папа?

Я припарковался.

— То, что я тебя люблю — никогда не секрет. Просто я не хочу это обсуждать, когда работаю. Понимаешь?

Господи, пусть она просто скажет «да».

— А, чтобы другие не знали. Хорошо. Обещаю, никому не расскажу про твое сердце, папа.

Черт возьми, с каждой минутой я только все усугублял. Я выскочил из машины, схватил медицинскую сумку, обошел авто, отстегнул Грейси и помог ей выбраться. Натянул ей шапку на уши и поцеловал в нос — она тут же засмеялась.

— Думаю, скоро снова пойдет снег. Но в амбаре будет чуть теплее. Держи шапку и варежки на себе.

— Интересно, будет ли снег на моей вечеринке ко Дню святого Валентина? Ты же придёшь, да? — спросила она, вложив свою маленькую варежку в мою руку.

— Конечно, приду. Ты ведь мой валентинка.

— Мы сейчас на работе, так что тебе не стоит такое говорить, — сказала она, посмотрев на меня с широко распахнутыми глазами.

— Все в порядке, — рассмеялся я.

— А можно мне уже покататься на лошади?

— Ты еще слишком маленькая, но, может, через пару месяцев попробуем, — ответил я. Она давно просила научить ее ездить верхом, но одна эта мысль пугала меня до смерти.

Я