Моя «сверхъестественная» жизнь - Джейн Шнайдер

А я? Такой пустоты я не чувствовала, пожалуй… да никогда еще не чувствовала. Если вы мечтали о чем-то сильно, и вот наконец достигли цели, поняли, что можете к ней прикоснуться, в буквальном смысле ощутить, что вот оно, счастье, в ваших руках, тогда вам, должно быть, знакомо такое состояние. Вы чувствуете восторг, восхищение, и голова кружится от осознания того, что это все наяву. С другой же стороны, вы просто не верите, что это правда, что вам не снится чудесный сон, после которого однозначно следует пробуждение. Но лучше бы уж это был сон. Ведь когда снится нечто подобное, то остается весьма приятное послевкусие, а мое же состояние было похоже на коматоз.

Счастливое и радостное томление, в котором я находилась последние два дня, испарилось, как только я вернулась из деревни обратно к мужу. Я словно очнулась от своих фантазий и столкнулась с суровой реальностью.

— Ну что, как дела дома? Чем сейчас займешься? Пойдешь на собеседование? — слышу я поток вопросов.

Я что-то отвечаю, а сама не слышу звука собственного голоса. Мои мысли все еще в другом месте. Они очень далеко отсюда. Почему он хотя бы не написал, как доехал?

— Когда? — слышу я вопрос мужа, который пытается достучаться до моего замутненного сознания.

— Что? — бормочу я в ответ.

— Вика, ты слушала, что я говорил-то вообще?

— Ага… да, слушала, — вру я совершенно наглым образом.

— Ну и о чем же? Можешь повторить?

Терпеть не могу, когда он так делает? Заставляет повторять его слова? Что это еще за экзамен? Пусть опрашивает студенток-практиканток в своем универе, или в лаборатории, или еще черт знает, где. Как же мне все равно. Как же меня все достало.

— Я не буду повторять за тобой. Я не хочу. Я устала от всего! — сорвалась я наконец. — Я не слушала тебя, да. Потому что погружена в собственные мысли, вот так.

Он слегка удивлен, хмыкает, потом, растягивая каждую фразу, задает очередной вопрос.

— Так, и о чем же твои мысли, отчего ты так сильно устала? Раз… эээ… ничего не делаешь целыми днями.

Слезы наворачиваются на глаза. Я всегда знала, что писательство им расценивается не иначе, как мое очередное безумно глупое и никому ненужное увлечение, которое я в итоге брошу, когда оно мне надоест.

— Да, конечно, мне нечем заняться. Я всего лишь переводила свою книгу, которую… которую тебе было лень почитать. Ну так, хотя бы пару страниц ради интереса. Но ты ведь уже сделал вывод, что я бездарный писатель, правда? Ты ведь все знаешь лучше других, да?

— Во-первых, перестань устраивать истерику на пустом месте, — сказал он грубо. — Что тебя не устраивает, скажи спокойно, хорошо?

— Что меня не устраивает? Ты серьезно? — Голова готова была разорваться от переполнявших меня мыслей, и я закричала, что было сил. А слезы градом потекли по моим щекам. — Все не устраивает! Господи, да если б ты только знал… Я больше не могу, я уезжаю к маме.

Я пулей бросилась в спальню. Неужели я сделала это? Я чувствовала одновременно и ликование от того, что наконец решилась на этот безумный и дерзкий поступок (а еще смелый и решительный, ведь это было то, чего я так долго ждала, но на что не могла отважиться), а с другой стороны — боль от того, что сейчас завершится довольно долгий этап моей жизни. А впереди неизвестность и пустота.

Однако муж, кажется, снова не воспринял меня всерьез, а лишь просто ушел в свой кабинет. Видимо, решил, что это обычная истерика, которую так любят устраивать женщины. А я уже начала выбрасывать из шкафа вещи. Сколько всего набралось за эти годы, мне не во что даже все это упаковать. Как я буду их перевозить? У меня ведь нет денег, чтобы вызвать такси.

«Не переживай», — говорит мама по телефону, стараясь меня успокоить. — «Если и впрямь надумала приехать, ты же знаешь, я всегда тебя поддержу. И насчет машины я тоже договорюсь. Ты только скажи, когда решишь ехать. Завтра? Послезавтра?»

Я же говорила, что у меня самая лучшая мама на свете. Она все сделает, лишь бы ее любимое чадо не расстраивалось и не ревело. Тут я поняла, что нужно взять себя в руки. Что же я делаю со своей жизнью? Швыряю одежду, плюшевые игрушки, сумки, побрякушки и другие вещи в мусорные пакеты.

Что ж? Пора сложить осколки собственной жизни в мешки для мусора и выкинуть все к чертовой матери. Разве не сейчас самое лучшее время для этого? Но что-то я обязательно сохраню. Ведь нужно же с чего-то все заново начинать. «С чистого листа» — это так банально. Я возьму в свою новую жизнь кое-что. Возьму опыт, боль от пережитых лет, воспоминания о хорошем. И пусть я запрячу их поглубже, туда, куда не сможет добраться никто. Ведь когда-нибудь я обязательно смогу вспомнить о своем прошлом с улыбкой. Во всяком случае, я очень на это надеюсь. Но я так слаба…

— Мам, я не знаю… даже и не знаю, завтра или послезавтра, — бормочу я в трубку. — Готова ли я вообще к этому?

— Боишься остаться одна?

— Я не знаю… — мой голос снова срывается на рыдания. Я уже не знаю, чего хочу. Я ведь решилась, но в самый последний момент готова идти на попятную. Снова сбегаю от возможности начать новую жизнь. Я ведь так боюсь неизвестности.

— Давай, я перезвоню тебе чуть позже.

— Хорошо, только не плачь, ладно?

— Ага, — еле слышно бормочу я.

Взглянув на разбросанные по комнате вещи, я понимаю, что нужно навести порядок. Сначала все собрать, упаковать, а потом уже решить, что делать с этим хламом — везти в деревню и начинать новую жизнь, или просто оставить все, как есть, до лучших времен. Оставить все запакованным, чтобы иметь возможность свалить в любой удобный момент. Я так устала, господи. Мне нужен чей-нибудь совет. А еще больше мне нужен он. Тот единственный, кто никогда не будет моим. Я ведь схожу с ума. «Срочно принять ледяной душ», — с этими мыслями прохожу мимо кабинета мужа, а тот даже не обращает на меня никакого внимания. И тут я понимаю одно: мне душно, срочно надо выйти на воздух. Хватаю телефон и наушники, начинаю одеваться.

— Ты куда это? — доносится