Мистер Ноябрь - Николь С. Гудин

Я получаю от неё смертоносный взгляд и инстинктивно поднимаю руку в защитном жесте.

Не мой цирк, не мои обезьяны. Я не собираюсь запрещать Кэлу наживать себе проблемы.

— Перед всеми? — дразнит он.

Она сужает глаза.

— У тебя там что, секс-игрушка, что ли?

Либби подавляет смешок.

— Может и так, — бросает он.

— Хватит. Мне всё равно. Покажи уже, — требует она.

— Ну как скажешь, любимая. — Он швыряет коробочку ей, и в тот самый миг опускается на одно колено. Она ловит коробочку и одновременно поворачивает голову к нему.

— О, Боже, — выдыхает она, когда видит содержимое.

Её рука взлетает ко рту, глаза наполняются слезами.

Калум поднимает руки в жесте «я же говорил».

— Скажи что-нибудь, — шиплю я ему.

Он показывает мне средний палец, не переводя взгляд со своей женщины, и в истинно его стиле говорит просто:

— Это не то, как я себе это представлял, но я люблю тебя, Джинс. С того момента, как увидел, я влюбился в тебя по-настоящему. Ты — вся моя жизнь, и я не представляю её без тебя. Выходи за меня, детка?

Джинни кивает так быстро, что я вижу только смесь слёз и смеха.

— Да!

— Можно мне встать? Люди начинают пялиться, — усмехается он, поднимаясь и обнимая её.

Это должно ранить — видеть, как двое получают будущее, которое, казалось, вот-вот должно было принадлежать мне. Но это мои лучшие друзья, и я искренне счастлив за них.

Либби вздыхает рядом и кладёт голову мне на плечо. Мы сидим и наблюдаем, как меняются их жизни.

Я не могу не думать, что и моя жизнь тоже может перевернуться.

* * *

Ступни бьют по асфальту в такт музыке, гремящей в ушах.

Я ненавижу бегать, но это очищает голову и держит в форме, так что я продолжаю.

— Некоторые люди кайфуют от жжения в лёгких, — думаю я. — Но я — нет. Мне хочется обычных вещей, вроде Биг Мака.

Подхожу к дому Либби и замедляю шаг до прогулочного темпа. Последний месяц я пробегаю мимо каждый день в надежде застать её в саду или на крыльце, но удача ни разу не улыбнулась. Теперь прихожу сюда по инерции, всё ещё надеясь выжать у неё лишние пару минут внимания.

Похоже, и сегодня мне ничего не светит, но раз у меня теперь есть её номер, и вчера она меня поцеловала, можно сказать — я перестал рассчитывать на случайные стечения обстоятельств.

Улыбка не сходит с лица, когда я думаю о вчерашнем. Какой же это был день: первый поцелуй с Либби — и я держал её за руку целый день; помолвка Джинни и Кэла; я весь день парил в облаках. Либби, правда, не пошла со мной плавать, и, может быть, это справедливо. Однажды она доверится мне настолько, что снова выйдет в воду — я уж постараюсь.

Уже собираюсь ускориться, как взгляд цепляется за парня в машине. Он просто сидит, ничего откровенно подозрительного, но держит телефон, направленный в мою сторону — и это меня настораживает.

Я приближаюсь; он машет. Снимаю наушники и подхожу.

— Простите, не хочу мешать пробежке, но этот дом ещё сдаётся? — спрашивает он, кивая на дом Либби.

Оглядываюсь через плечо.

— Нет, чувак, кажется, его быстро забрали, — отвечаю я.

Он кивает и швыряет телефон на сиденье.

— Ну, ладно, я хотя бы попытался. Хороший район.

— Именно, — соглашаюсь я.

Он кивает и трогается, помахав мне на прощание.

Я качаю головой себе под нос на ходу. Надо перестать быть параноиком. Думаю, всё началось с того дня, когда Либби вошла в мою жизнь. Я до сих пор не понимаю, почему она так взвизгнула из-за съёмочной группы на пляже и зачем убежала с нашего свидания вслепую.

Вчера она была другой — более открытая, менее робкая. Даже от фотосессии для инсты Джинни Либби отказалась. И я её понимаю: я бы не хотел, чтобы моё лицо разлетелось по тысяче подписчиков Джинни. Она слишком много времени проводит в «граме». Но с Либби всё глубже. У неё будто постоянно дрожат плечи, и она оглядывается — но из-за чего? Я не в курсе.

Это делает меня нервным, и я это признаю. Когда она оборачивается, я тоже оглядываюсь — потому что, осознает она это или нет, если кому-то нужно добраться до нее, сначала придётся пройти через меня.

Я не хочу объявлять женщину «моей», но для неё я готов сделать исключение. Ей нужен кто-то. Ей нужен я, и чёрт побери, я не позволю ей думать иначе.

Глава 14

Либби

Кому: Либби

От кого: Ретт

«Ты мне должна».

Кому: Ретт

От кого: Либби

«Что?»

Я прикусываю нижнюю губу, пока жду его ответ, ломая голову, что же я ему должна. Разве что потому, что он спас мне жизнь, оплатил ужин, выиграл огромного медведя и целовал, будто был голоден…

Телефон вибрирует, и я хватаю его мгновенно.

Кому: Либби

От кого: Ретт

«За ту книгу, которую ты заставила меня прочитать».

Кому: Ретт

От кого: Либби

«Прости! Я же предупреждала».

Улыбка растягивает лицо; я смотрю в экран и жду его следующее сообщение. Не могу поверить, что он действительно прочёл ту книгу.

Кому: Либби

От кого: Ретт

«Ты не выглядишь очень раскаявшейся».

Я вскакиваю, и телефон глухо стучит о стол.

Пятница, половина пятого. Ровно в срок.

— Привет, красавица, — слышу я, и сердце рвётся из груди.

— П-п-привет, — лепечу я, застигнутая магнетической силой Ретта Дженсена.

Он ставит ту самую книгу на стол и медленно наклоняется через столешницу. Его усы касаются моей щеки — лёгкое шороховое прикосновение щетины заставляет меня дрожать изнутри.

Его запах окутывает меня, дурманит разум, превращает голову в кашу. Я слышу, как выдыхаю — один из тех мечтательных, «я в беде» вздохов.

Он откидывается назад, бережно отступая, и я с облегчением выдыхаю. Может быть, у меня есть шанс не выглядеть растерянной, если он не будет стоять так близко.

Но даже с небольшим расстоянием между нами он отвлекает до одури. Всё, о чём я думаю после поцелуя, — это он. Я ворочаюсь ночами — ничего нового — но вместо тревог моя голова заполнена Реттом: вкус его языка, мягкость губ… Я подсела на это, и это мне не на пользу.

Он дважды постукивает кулаком по обложке книги.

— Тут надо было предупреждение печатать. Почти сломало мне сердце.

— Надо бы, — подшучиваю я. — Надо быть