Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера! - Екатерина Незабудкина

Это было откровение. Признание, которого я никак не ожидала. Он делился не информацией, он делился болью, и мой арсенал из KPI и SWOT-анализов оказался абсолютно бесполезен. «Сочувствую вашей потере»? Банально. «Прошлого не вернуть»? Капитан Очевидность наносит ответный удар.

— Иногда самые прочные на вид конструкции имеют скрытые внутренние дефекты, — сказала я единственное, что пришло в голову, единственное, что вписывалось в мою картину мира. — Это называется «усталость материала».

Он медленно повернулся ко мне, и в его темных глазах мелькнула тень той самой, едва заметной улыбки.

— Вы невыносимы, менеджер. Даже личную трагедию способны описать как инженерный просчёт.

— Это помогает, — честно призналась я. — Если упаковать трагедию в удобную ментальную коробку с аккуратной этикеткой «инженерный просчёт», она занимает гораздо меньше места на полках сознания. Это больше не монстр под кроватью, а «объект № 7, класс “ночные шорохи”, уровень угрозы — низкий».

Он тихо рассмеялся, и этот смех был теплее солнечного света.

— И какой же номер объекта у меня?

Я замерла. Опасная территория. Незапланированный запрос данных.

— Вы… вне классификации, — осторожно ответила я. — Уникальный экземпляр. Требует индивидуального подхода.

— Индивидуального подхода, — задумчиво повторил он, снова глядя на детей. — Возможно, вы правы. Возможно, я сто лет использовал не тот подход.

Солнце стояло уже высоко. Уставшие, но довольные, с охапками цветов, дети начали потихоньку тянуться обратно к лесу. Операция близилась к успешному завершению без единого страхового случая.

Одна из девочек, та самая, что упала, остановилась у самых ворот. Обернулась и посмотрела прямо на темную громаду башни. Она не могла нас видеть в тени террасы. Она помахала крошечной ручкой, а потом наклонилась и положила на землю один цветок — тот самый алый, который сорвала после падения. И убежала вслед за остальными.

Это был дар. Благодарность. Незапланированный бонус.

Я посмотрела на Каэлана. Он не отрываясь смотрел на этот маленький красный цветок, одиноко лежащий у подножия его вековых ворот. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как в глубине его глаз что-то дрогнуло. Что-то, что он держал под замком целое столетие, дало трещину.

— Кажется, — прошептала я, чтобы не спугнуть момент, — у нас первый положительный отзыв от целевой аудитории.

Он не ответил. Просто стоял и смотрел на цветок. И я поняла, что этот крошечный, хрупкий жест сделал для «гуманизации его образа» больше, чем все мои многостраничные планы и стратегии. Он пробил брешь в его броне. Маленькую, почти незаметную, но настоящую.

И в этот момент я с ужасом осознала, что мой проект меняется. Он стремительно выходил за рамки утвержденного технического задания. Было зафиксировано несанкционированное вовлечение эмоциональных ресурсов исполнителя. И это был самый большой риск из всех. А в моей безупречной базе данных для него даже не было подходящего кода.

Глава 17

Маленький красный цветок пролежал у ворот ровно сутки. Никто его не трогал. Он был как немая квитанция об оказанной услуге, как первый, робкий лайк под постом, который ты боялся публиковать целую вечность. Он был артефактом, доказательством контакта. Когда багровое солнце коснулось горизонта, я увидела, как тенью скользнул вниз Каэлан. Он не шёл, он именно скользнул, будто не касаясь земли. Остановился, мгновение смотрел на цветок, а затем осторожно, двумя пальцами, поднял его. В его большой руке крошечный красный огонек выглядел до абсурдного хрупким. Этого манёвра не было ни в одном моём плане, но я мысленно поставила жирную галочку в своем отчёте: «Эмоциональная вовлеченность клиента: зафиксирован органический рост на 15 %».

Успех операции «Цветы жизни» окрылял. Ежедневные сводки от Физза подтверждали: тональность слухов в деревне сместилась из категории «ужас-ужас» в категорию «странно, но интересно». Страх, конечно, никуда не делся, он был базовой прошивкой местного населения. Но к нему примешалось озадаченное недоумение. Монстр, который чинит мосты и не ест детей, — это когнитивный диссонанс. А когнитивный диссонанс, как известно, — самая плодородная почва для ребрендинга.

Пора было ковать железо, пока оно не остыло и не осознало, что его куют. Настало время для Фазы № 3. Более дерзкой, более рискованной.

— Фестиваль урожая, — объявила я Каэлану за ужином.

Мы всё ещёьсидели на противоположных концах бесконечного стола из чёрного дерева, два крошечных островка цивилизации в гулком эхе огромного зала. Но дистанция между нами, казалось, сократилась на пару световых лет. На моей тарелке был обычный жареный цыпленок. На его — что-то тёмно-фиолетовое, что слегка дымилось и пахло грозой и специями.

Он поднял бровь, не отрываясь от фолианта в обложке из потрескавшейся кожи с тиснеными рунами. — Неужели вы собираетесь заставить меня водить хороводы, менеджер? Я плохо смотрюсь в венке из колосьев.

— Нет. Я заставлю вас поделиться, — ответила я, игнорируя сарказм. — Фестиваль урожая — главный праздник в деревне. Они благодарят богов и землю за дары. Мониторинг показал, что последние несколько лет урожай был, мягко говоря, неоптимальным. А ваши земли, — я обвела вилкой воображаемый горизонт, — самые плодородные в округе. Потому что они находятся под вашим… влиянием.

— Они находятся под моей защитой, — поправил он, и в его голосе прозвучал холод. — Я не управляю ростом каждого колоска.

— Неважно. Факт в том, что у вас профицит ресурсов. Фрукты в садах, которые гниют на ветках. Дичь в лесах, на которую никто не охотится. Вы сидите на горе активов, пока у вашей «целевой аудитории» кассовый разрыв. Это неэффективное распределение.

Он медленно, с точностью хирурга, отложил вилку. Затем так же медленно закрыл древнюю книгу. Звук захлопнувшегося фолианта прозвучал в тишине оглушительно, как выстрел. Он уделил мне всё своё внимание, и от этого стало неуютно.

— И что вы предлагаете? Открыть склады и устроить благотворительную раздачу? Это превратит их в иждивенцев и обрушит мою репутацию с «ужасающего» до «жалкого».

— Ни в коем случае, — я покачала головой. — Мы организуем «Ярмарку щедрости». В день фестиваля вы выставите у ворот корзины с лучшими фруктами, копченое мясо, бочонки с медом из вашей пасеки. Не как подачку нищим. А как… вклад в общий праздник. Как жест доброго соседа.

— Я не их сосед, — отрезал он, и его пальцы сжались на столе. — Я их лорд.

— Тем более! Лорд, который демонстрирует заботу о процветании своих земель, — это сильный, стабильный бренд. Это повышает лояльность электората и снижает риски народных волнений, — парировала я своим привычным языком. — Считайте это долгосрочной инвестицией в стабильность региона.

Он молчал, обдумывая. Я видела, как в нём всё протестует против этой идеи. Делиться. Добровольно. Позволять им брать