(де) Фиктивный алхимик для лаборантки - Лора Импульс

Дорога петляла вниз к городу. В груди жгло от обиды и страха, а вместе с тем — поднималось странное чувство свободы.

Самоход тяжело ревел, пар вырывался наружу шипящими облаками, а я судорожно пыталась удержать железную махину на дороге. Ни руля, ни педалей — вместо этого проклятые рычаги, которые слушались только через раз и норовили двигаться сами по себе.

Я уже видела впереди городские огни, когда чудовище подо мной дёрнулось вбок. Один рычаг заело, второй рванул вперёд, и вся махина, скрипя, свернула к обочине.

— Нет-нет-нет! — закричала я, дёргая изо всех сил.

Паровая туша не слушалась. С хриплым скрежетом самоход врезался в прибрежную скалу. Удар швырнул меня вбок, мир вспыхнул искрами. Машина жалобно взвыла, заглохнув, и из боковой решётки повалил дым.

Я сидела, прижавшись к холодному металлу, и слышала, как бешено колотится сердце. В горле пересохло. Плечо ныло, ладони саднили от ожогов, но хуже всего было осознание: я едва не погибла — и всё в одиночку, без свидетелей, без помощи.

Только шёпот ветра и потрескивание остывающего железа сопровождали моё тяжёлое дыхание.

Я вывалилась из кабины, ноги дрожали, будто были чужими. Ночной воздух пах гарью и мокрой травой, дым из побитого самохода тянулся в темноту, растворяясь в ветре.

— Прекрасно, — выдохнула я, упершись руками в колени. — Просто прекрасно.

И тут нахлынуло воспоминание. Игорь — брат, всегда самоуверенный и громкий. «Да чего тут сложного, Иришка, я справлюсь!» — бахвалился он, забирая ключи от моей машины. Не попросил, нет — просто взял, чтобы «прокатить невесту». Я тогда чуть не поседела от злости, а вскоре и вовсе заплакала: он разбил её так, что восстановлению машина уже не подлежала. Стояла я тогда у станции техобслуживания, глядя на искорёженный металл и понимая, что это конец.

Теперь всё выглядело до боли похоже. Вот и мой «новый транспорт» — тоже в дыму, тоже бесполезная груда металла. Только теперь рядом не было Игоря с виновато-хитрой улыбкой и невестой, что прятала глаза. Сама накосячила, вот так же, не научившись как следует управлять.

Я отошла подальше, прислушалась — треск стихал, пар уходил, но доверия эта махина больше не вызывала.

— Ну уж нет, — пробормотала я. — Второй раз на это чудовище я не полезу.

Я стояла на обочине, растрёпанная, с волосами, прилипшими к щекам, и думала: хватит ли тех денег, что оставил мне Каэр, и на ночлег, и на механика, когда придётся объяснять, почему его железный монстр дымит на обочине. Сердце неприятно потряхивало.

И тут из темноты донёсся рык мотора. Лазурная самоходка подкатила к обочине и замерла рядом. Окно плавно опустилось, и знакомая ухмылка осветилась огнями приборов.

— Ты что, специально? — я прищурилась, чувствуя, как злость перевешивает усталость. — Следишь за мной?

Телек склонил голову набок, его улыбка стала ещё шире.

— Следить за такой девушкой — одно удовольствие. Но, признаюсь, случайность тоже играет на моей стороне. Уж больно часто ты сама оказываешься там, где я еду.

Я фыркнула и обняла себя за плечи, пряча дрожь от холода.

— Совпадение? Серьёзно? Ты бы хоть фантазию проявил.

— Ладно. Я слышал, что ты решила раскочегарить этого антикварного монстра. А тут ещё и гроза… В сочетании с твоим «муженьком» всё это весьма гремучая смесь. Вот я и решил проверить, не понадобится ли тебе помощь.

Я тяжело вздохнула, чувствуя одновременно раздражение и усталость:

— Проверить или шансом воспользоваться, — пробормотала я, опираясь на самоходку, будто каждый мускул требовал отдыха.

— Так помощь-то нужна? — его взгляд блеснул, но в голосе слышалась лёгкая ирония.

— А ты, вообще, можешь это починить? — устало ответила я, не пряча раздражения и усталости.

— Сам — нет, — он качнул головой, словно взвешивая каждое слово. — Эта машине лет сто, и ей нужен настоящий механик. Но меня больше заботило не это. Я смотрю на тебя — и понимаю, что тёплый плед и кружка вина тебе явно не помешают. У меня всё это имеется, передохнёшь, с мыслями соберёшься.

Я вздохнула и устало кивнула:

— Ладно… поехали, — сказала я, отпуская сопротивление. — Действительно, лучше согреться и прийти в себя.

Телек улыбнулся, заметив моё смирение, и махнул рукой:

— Отлично, запрыгивай!

Я осторожно забралась в кабину самоходки, стараясь не думать о происшедшем и о том, как странно складывается моя новая жизнь. Мы тронулись, и холодный дождь остался позади, а впереди маячила надежда на несколько часов покоя и тепла.

26. Зазеркалье

Я переступила порог дома Телегона, и первым делом в нос ударило тепло камина. В гостиной царила уютная, чуть старомодная атмосфера: мягкие кресла с пледами, приглушённый свет ламп и аромат пряного чая.

— Марта! — внезапно позвал Телек и на пороге появилась приветливая женщина за пятьдесят, с мягким, заботливым взглядом, — позаботься о девушке. Она попала в аварию и очень устала. Пусть приведёт себя в порядок и перекусит. Я ненадолго в кабинет — через час буду, тогда и поужинаем.

— Не волнуйся, милочка, — улыбнулась Марта, — и не стесняйся спросить, если что-то нужно. Я во всём помогу.

— Мне бы, наверное, умыться, — неуверенно вздохнула я, — чаю, может, попить.

— Конечно, конечно, всё сделаем. А комнату вам подготовить?

Я замялась. Ночевать у Телека я вообще-то не собиралась, но и возвращаться в поместье уж точно сейчас не стала бы. Не сразу после угроз Каэра.

— Подготовь, а Ира потом решит, оставаться ли, — быстро нашёлся хозяин, — всё, я к себе!

Я кивнула и уже почти с благодарностью позволила себе расслабиться. Телек на этот раз ушёл без лишних слов, оставив меня на попечение заботливой экономки.

Марта взяла меня под руку и мягко повела к небольшой, но аккуратной комнате на втором этаже. На кресле лежал тёплый плед, на столике стояла кружка с травяным чаем.

— Сначала умывайся, потом чай, — улыбнулась она. — А ужин приготовим, когда силы восстановишь.

Я позволила себе немного расслабиться, снимая плащ и протирая лицо холодной водой. Пламя в камине отражалось в зеркале, и я впервые за весь день почувствовала, что могу дышать спокойно.

— Телегон… — начала я, но тут же передумала. Он уже исчез в кабинете, и говорить о нём вслух было странно. Вместо этого я просто присела в кресло, держа в руках кружку с горячим чаем, и наблюдала за Мартой, которая тихо суетилась, перестилая простыни.

— Не стесняйся, милочка, — снова проговорила она, — если тебе надо выговориться или что-то спросить. Если хочешь, поболтаем, пока чаёк пьёшь.

Я кивнула, ощущая,