(де) Фиктивный алхимик для лаборантки - Лора Импульс

— А давно вы тут работаете? — полюбопытствовала я, не найдя лучшей темы.

— Месяц всего, но господин Фтодопсис мне за это время, право слово, почти родным стал, — улыбнулась Марта.

— Правда? — удивилась я, делая глоток чая. — За такой короткий срок.

— Меня сюда сын привёл, Леон-то давно в мастерских, — мягко усмехнулась Марта, — так что о их хозяине я уж наслышана.

Я задумалась. Наслушаться можно многого, тем более от таких пронырливых, как некоторые. Так что расспрашивать Марту о Телеке было почти бесполезно, потому, чтобы поддержать разговор, я спросила её о семье.

— Кроме сына, у меня и дочь есть, Лаура. Хорошая девочка, студентка. Вы мне её напомнили, — улыбнулась женщина.

Марта мне, пожалуй, сама чем-то мою маму напомнила. Вот только не ту, которая вместе со своим огородом, придирками и требованиями осталась где-то в далёкой Ленобласти, а ту её версию, что жила у меня в голове, ту, какой я её мечтала видеть, но никогда не встречала в реальности — милую, заботливую, гордящуюся своими детьми. Пусть мир этот немного безумен, но хоть Лауре и Леону, похоже, в нём повезло.

Я кивнула, улыбка невольно скользнула по лицу — столько доброты в словах Марты, а в воздухе стоял аромат свежеприготовленной еды. И когда она успела?

— Ну что, — произнесла Марта, — пойдемте в столовую. Ужин ведь почти готов, пока вы устоитесь, я как раз всё принесу.

Я кивнула и вместе с Мартой спустилась в столовую. Стол пока пустовал, никаких приборов, тарелок или даже салфеток — видно, других слуг здесь не было.

— Подождите минутку, — сказала Марта и быстро выбежала, чтобы принести всё необходимое для ужина.

Пока она отсутствовала, дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Телегон. В руках он держал бутылку красного вина и два бокала.

— Думаю, это поможет снять усталость, — сказал он, слегка наклонив голову, и, улыбаясь, наполнил мой бокал.

Я, не спеша, позволила себе первый глоток. Тепло разлилось по груди, и, впервые за день, мне показалось, что можно ненадолго забыть о грозе, авариях и всей той суматохе, что устроил Каэр.

Марта вернулась с приборами, а вскоре порадовала нас и двумя порциями печёной телятины.

— Спасибо, Марта, — улыбнулся ей Телегон. — Других дел на сегодня у меня для тебя нет, уберу я как-нибудь и сам. Так что можешь идти, или остаться с нами перекусить, если пожелаешь.

— Я уж не буду вас беспокоить, — отозвалась она.

— Тогда жду вас послезавтра.

— Такая милая женщина! Она одна у тебя всем заправляет?

— Да, приходит два-три раза в неделю. Больше и не надо, у меня ж тут не поместье. И не бескрайний плотоядный огород…

— Да, с огородом точно не сравнится… — протянула я, чуть скривившись от воспоминаний о родной земле, её запахах и вечной суете.

— Что, выигрывает Марта у Нины Васильевны? — усмехнулся он, и в его взгляде промелькнуло что-то, что заставило меня вздрогнуть. Телепатия? Чуть ли не угадывал он мои мысли, словно знал, что я держу внутри.

— Я же тебя с мамой не знакомила! — выпалила я, почувствовав лёгкую раздражённость и одновременно смущение.

— Судя по всему, к счастью, — сказал он с лёгкой ухмылкой, и это ещё сильнее взбудоражило меня.

— Вообще, Телек… — я замялась, пытаясь подобрать слова, — ты слишком много обо мне знаешь. А я о тебе ничего. Ну… кроме того, что сначала в Питере наплёл, а потом ещё тут добавил, когда в город в первый раз подвозил.

Я устало опустила взгляд, ощущая смешение раздражения и любопытства. Его глаза, полные хитрости и лёгкой иронии, неотступно следили за мной, и внутри что-то ёкнуло — странное, тревожно-притягательное чувство, которое я не хотела признавать.

27. Ничего кроме правды

— Ир, — Телек слегка покачал бокал, глядя на меня пристально, — а что ты хотела бы знать?

Я замялась, но вино сделало своё дело, и слова вырвались сами:

— Всё. — Голос сорвался, но я не остановилась. — Кто ты такой на самом деле? Что за эксперимент ты проводил? И почему именно я стала частью этого твоего… плана?

Он на миг замер, словно решая, стоит ли отвечать. Потом выдохнул и сел ближе, поставив бокал на стол.

— Ладно. — Его голос стал тише, серьёзнее. — Как, думаю, ты уже догадалась, я не из этого мира… и не из твоего тоже.

Я усмехнулась, но вышло как-то нервно:

— Ну да, конечно. Из античных легенд, где герои сражаются с богами, а колдуньи превращают людей в свиней. — Я сделала глоток вина и встретилась с ним взглядом. — Ты кем себя считаешь — героем или колдуном?

Телегон улыбнулся, но взгляд у него оставался слишком внимательным, словно он пытался заглянуть мне под кожу.

— Ты смеёшься, но мифы всегда рождались не на пустом месте. Те истории — отражение иных миров. Иногда совсем непохожих.

— Настолько непохожих, что там колдуны вместо инженеров? — попыталась я пошутить, но вино лишь усилило дрожь в голосе.

— В тех мирах, что я видел, — задумчиво ответил он, — магия и техника — одно и то же. Просто в вашем мире эту силу облекли в формулы и схемы, а в других — в ритуалы и символы. Но суть одна: управлять энергией, изменять материю, подчинять себе законы природы.

Я замерла, пытаясь уложить в голове его слова.

— И твой неудавшийся эксперимент был про… изменение законов природы?

— Неудавшийся? — он усмехнулся, но в улыбке не было веселья. — Ир, он как раз удался. Перемещение — побочный эффект. Случайный, да, но не помешавший основной цели. Я проверял, можно ли заставить технологии и практики из разных миров взаимодействовать.

Меня передёрнуло.

— То есть ты просто… мешал волшебство с дустом?

Телегон тихо рассмеялся, и в этом смехе не было ничего лёгкого.

— Думаешь, все сельхоз-комбинаты производят именно удобрения?

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Но я… я же была лаборантом… я видела…

— Младшим лаборантом, которому всю картину знать не положено, — мягко, но бескомпромиссно прервал он.

Я сжала пальцы на бокале так, что костяшки побелели.

— Телек… что за образец ты заставил меня украсть? Что это было?

Он замолчал на несколько секунд, словно решая, стоит ли говорить. Потом, не мигая, посмотрел прямо мне в глаза:

— Нейротоксин.

У меня будто лёгкие перестали работать.

— Что?! — вырвалось сипло. — Господи… — я прижала ладонь к губам, чувствуя, как в животе холодеет. — И я это… я это своими руками притащила…

Телегон наклонился ко мне,