Осколки вечности - Ульяна Мазур

Каждое мое движение к ней — шаг на краю пропасти. Я знаю: если слишком сильно вмешаюсь, могу разрушить её полностью. Но если не попробую… Она умрёт в этой пустоте.

И тогда я решаю: пусть это будет риск. Лучше потерять себя, чем потерять её навсегда. Я начинаю переплетать свет и тень, память и дыхание. Через трещину, через звон осколков, через боль.

Я иду к ней.

Я вернусь к ней. И если придется, я возьму на себя весь вес этого проклятия.

Элианна.

Город мёртв. Снег лежит толстым слоем, но он не мягкий, не живой. Он словно застыл в прошлом, как замерзшая память. Улицы пустые, фонари гаснут, и каждый звук отголосок того, чего больше нет.

Я иду по Раппенгарду, но мои шаги не оставляют следов. Всё вокруг покрыто инеем — зеркала, витрины, каменные стены. Они отражают меня, но не видят. Я тень самой себя.

В комнате академии я сижу на полу. Руки холодные, фарфоровые, трещины бегут по коже, как тонкие реки. Жизнь осталась внутри, но внешне я как статуя, вечная и хрупкая.

И вдруг музыка. Тонкая, знакомая, как дыхание сна. Но нет сцены. Нет Лаэна. Никого нет. Только звуки.

Они проходят через стены, через мои трещины, через холод. Я поднимаю руки, хочу поймать её, ощутить. Но звук растворяется в воздухе. Как будто кто-то играет для меня, но не для мира.

И тогда я понимаю: я живу между мирами.

Город — мёртв.

Лаэн — исчез.

А я — призрак, единственная, кто слышит музыку вечности.

Я закрываю глаза и танцую. Тело фарфоровое, трещины острые, но внутри жизнь. Музыка ведёт меня, и я чувствую его присутствие где-то далеко, сквозь лед и стекло, сквозь пропасть между мирами.

Я живу, как призрак. Но я всё ещё могу танцевать.

Я лежу на холодном полу академии. Тело фарфоровое. Каждое движение пытка. Пальцы не слушаются, ноги тяжелы, как будто внутри них лёд и свинец. Дыхание есть, но нет голоса. Я хочу крикнуть, позвать кого-то, но горло замерзло, и слова застревают, разбиваясь о фарфоровые стены внутри меня.

Холод проникает в каждую трещину. Кожа ледяная, губы синеватые, а сердце бьётся, будто пытается согреть всё это тело, которое уже почти не принадлежит мне. Ветер скользит сквозь город, но мне не холодно — мне вечно холодно, даже в самой тёплой комнате.

Зрение теряется постепенно. Сначала расплывается даль, потом предметы ближе. Лица исчезают, остаются только размытые силуэты. Каждый шаг даётся с усилием, словно мир давит на меня со всех сторон.

Я пытаюсь подняться, но тело не слушается. Пробую пошевелить рукой, тонкая трещина бегает по плечу, и боль разливается как жидкий лёд.

Я падаю снова.

И снова.

И снова.

Голос не вернётся.

Тело — фарфор.

Зрение — будто туман.

Мир вокруг тень, и я в нём только присутствие.

И всё же… внутри меня что-то живёт. Слабое, едва различимое. Пульс, дыхание, ощущение музыки, которую я слышу, но не вижу. Я страдаю, я холодна, я хрупка. Но я всё ещё существую.

Лаэн.

Я стою перед осколками, где когда-то было зеркало. Руки тянутся к пустоте, но мои пальцы касаются лишь воздуха. Я больше не вижу её — ни отражения, ни силуэта, ни дыхания.

Нет. Только тишина.

Но я чувствую её. Каждое её движение, каждое усилие, каждое дрожание — проникает внутрь меня. Холод, фарфор, трещины, невозможность пошевелиться — всё это отдаётся болью прямо в моё сердце. Словно мир сам разрывается через её страдание.

Я слышу её дыхание. Нет, не слышу, а чувствую его, слабое, прерывистое, как тонкая вибрация стекла. Каждый вдох даётся ей мучительно. Каждый шаг подвиг.

Я бессилен увидеть её, но не могу оставить её страдать. Каждый миг, когда я тянусь к ней, я ощущаю трещины на её коже. Каждый вздох холод, который проникает в меня через сердце. Она там, внутри фарфоровой оболочки, и я чувствую всё, что с ней происходит, даже через сломанный портал.

Я больше не могу её увидеть.

Но я буду чувствовать её.

И через это чувство — я буду рядом.

И это единственный способ быть с ней. Хотя пустота между нами кричит сильнее, чем любой голос.

Глава пятнадцатая. «Пепел под кожей»

«Некоторые ожоги не видны. Они просто заставляют сердце светиться изнутри.»

Я стою среди обломков. Зеркало разбито, холод проникает в каждую трещину моего тела.

Фарфор. Боль. Молчание.

Но я двигаюсь. Медленно, скрипя суставами. Я начинаю собирать осколки, один за другим.

И тут появляется он. Крысиный король. Не полностью человек, не полностью зверь. Глаза множатся, голоса сливаются в один, шёпот тысячи крыс, одновременно сладкий и ядовитый.

— Ты можешь забыть его, — говорит он, и его голос полон обещания и угрозы. — Вечная жизнь, власть, сила. Мир под твоей рукой. И больше не будет боли, фарфора, трещин.

Я смотрю на него. Сквозь фарфор чувствую сердце — оно бьётся. Сильнее, чем страх. Я чувствую Лаэна через боль, через пустоту, через разлом.

— Нет, — говорю я, хотя голос почти не слышен. — Я не откажусь от него. Ни за что.

Крысиный король шипит, приближается, тени расползаются по полу. Но я уже не боюсь. Я поднимаю осколок, беру следующий. Медленно, осторожно, аккуратно.

Каждый кусок стекла в моих руках это ещё один шаг к восстановлению. Каждый шаг протест. Каждый осколок это обещание себе и Лаэну.

Я собираю зеркало. Собирать мир всё равно что собирать себя. И пусть это больно, пусть холодно, пусть фарфор трескается ещё больше — я не забуду.

Крысиный король отступает. Он знает, что я выбрала. И знает, что путь будет долгим. Но я иду дальше.

Я сижу среди осколков. Каждый кусочек холодный, как ледяное дыхание. Фарфор трещит под кожей, но я не отступаю. Сквозь шум и пустоту слышу знакомое шуршание.

— Ты снова здесь, — говорю я, не поднимая головы.

Тень, скользящая по полу, обретает форму — Крысиный король. Множество глаз и голосов смотрят на меня одновременно, смех переплетается с шёпотом.

— Ты сильнее, чем кажется, девочка, — произносит он. — Но я пришёл с тем же предложением. Забудь его, и мир будет под твоей рукой.

Я поднимаю голову и смотрю прямо в его сотни глаз:

— Почему ты это делаешь? Какая твоя мотивация? Почему преследуешь меня?

Он замолкает на мгновение, потом шёпот превращается в почти человеческий голос:

— Я служу тому, что существует за гранью. Ты