Жестокий трон - Кения Райт

Глаза Лео распахнулись от удивления, он не ожидал, что я действую так быстро, — но его реакция была молниеносной.

Он взмахнул клинком в мою сторону, но я оказалась быстрее.

С криком я схватила его за запястье, резко выкрутила, направляя в движение всю силу своей ярости.

Его хватка ослабла, и нож с глухим звуком упал на землю.

На долю секунды его взгляд встретился с моим, и в нем я увидела то, чего не было раньше.

Страх.

Он попытался оттолкнуть меня, но я была безжалостна. Я врезала коленом в его пах, сбивая дыхание, и он пошатнулся, хватая воздух ртом.

Хороший боец или нет, он все равно был мужчиной с членом, а это всегда можно было обратить против него.

Между нами, сверкая в лунном свете, лежал клинок, словно темное обещание.

Я знала, что должна сделать.

Быстро наклонившись, я схватила его за рукоять.

Нож будто лег в ладонь идеально, как будто всегда принадлежал мне.

Как будто этот момент с самого начала был неизбежен.

Лео увидел клинок — и впервые его уверенность пошатнулась.

А потом он выпрямился и рассмеялся:

— Очень, очень хорошо, маленький монстр.

— Я убью тебя. — Я взмахнула лезвием.

Лео с легкостью увернулся.

— Ты в шоке. Это нормально, когда на человека наваливается столько стресса без сна и…

Я попыталась ударить снова, но он просто перехватил мое запястье и вывернул его так, что пальцы сами по себе разжались.

Клинок выпал из рук.

Он подхватил его и снова рассмеялся:

— Вау. Браво.

— Пошел ты.

— Ты куда быстрее, чем я думал. Не в стрельбе, но в атаке. — Он отпустил мою руку. — Жаль, что у меня нет времени научить тебя драться как следует. На это ушли бы годы, но если бы ты каждый день усердно работала…

— Никогда больше не угрожай моим сестрам.

— Тогда сделай то, что должна сделать сегодня ночью.

Я смерила его взглядом.

— И что это?

— Убей снова.

Я закрыла глаза.

— Ты должна, маленький монстр.

— Лео, не все в этом мире сводится к смерти…

— В этом мире — все. У тебя есть армия, но не все из них будут тебе подчиняться, поэтому мы должны это исправить, пока я не умер. Все должны быть преданы, если собираются тебе служить. И, самое главное… они должны бояться тебя. И начать они должны сегодня ночью. Ты должна показать им, что ты — монстр.

Я открыла глаза.

— Что?

— Армия моей дочери уже здесь, на этой горе, и ты скоро с ней встретишься.

Я сжала челюсти.

— Когда ты встретишься с ними… в одиночку… некоторые решат, что перед ними отличная возможность убить тебя. Но ты покажешь им, что это не так. И что так никогда не будет. Потому что ты — монстр.

— Значит, это будет еще один ебаный урок.

— О нет, Моник. Уроки закончились. Теперь это испытание. — Он склонил голову набок. — Готова ли ты пройти его?

Вопрос повис в воздухе между нами.

Жестокий вызов, утопающий в лунной тени.

Будто я уже ответила, он кивнул:

— Тогда пошли. Разве что ты хочешь взглянуть на остальных своих жертв за мишенями.

— Это не мои жертвы. Это твои.

Он усмехнулся и зашагал прочь.

Глава 10

Корчась от муки

Лэй

Остаток ночи я мучительно провел во тьме собственной души, разрываясь между необходимостью оставаться собранным и всепоглощающим, невыносимым желанием Моник.

Все добрались до Дворца в безопасности.

Моя прислуга работала без устали: готовила комнаты, заботилась о нуждах гостей и сновала по мраморно-синим коридорам с тихой, отточенной точностью.

На верхних этажах, где теперь собралось так много людей, шум не смолкал — взволнованные разговоры, звон стаканов и кружек, мягкое шарканье шагов.

Но я ничего из этого не слышал.

Я был пустым человеком.

Отрешенным.

Извивающимся в муке.

Я не помнил, кто сказал мне пойти в спальню, и не знал, когда я туда дошел.

Но вот я стоял посреди этого холодного, безжизненного пространства, в темноте.

Тишина поглотила меня целиком.

Сквозь высокие арочные окна пробивался лунный свет, разливаясь по комнате ледяным, призрачным сиянием.

Этот момент казался нереальным.

Ничто из этого не имело значения.

Что вообще оставалось от реальности без Моник?

Что значила моя ночь без ее тепла?

Без ее голоса?

Без ее света?

Каждая тень вытягивалась в длину, цеплялась за стены и сгущала тишину, как петля, сжимающаяся на моей шее.

Она исчезла.

И вместе с ее отсутствием мой разум начал расползаться по швам.

Воспоминания терзали меня жестокими вспышками — ее смех, то, как ее улыбка снимала с меня тяжесть, о которой я даже не догадывался, покой, который я находил в простом прикосновении ее руки.

Она была светом, пробивавшимся сквозь трещины моей тьмы, когда ничто другое не могло достучаться.

Теперь этот свет исчез.

Черт бы тебя побрал, отец.

Я опустился на колени в центре комнаты.

Дыхание стало рваным и поверхностным.

Горе навалилось на меня с такой силой, что боль в груди стала невыносимой. Я не молился с того самого дня, когда мой отец убил Шанель. В ту ночь мои руки сжались в кулаки — не в мольбе о спасении, а от чистой, проклятой ярости. Я сказал Богу, что ненавижу Его, и поклялся никогда больше не обращаться к Нему и ни к чему, что я не смогу взять своими руками.

Но этой ночью…

Эта ночь была другой.

Господи…

Мои руки дрожали, когда я сложил их вместе, переплел пальцы в отчаянии, до побелевших костяшек.

Я прихожу к Тебе... на коленях…

Я склонил голову.

Боже, я знаю, что Ты есть... потому что я бы никогда не встретил Моник, если бы Ты не был там, наверху, и не присматривал за мной.

Слезы бесшумно покатились из уголков глаз и стекли по щекам.

Я смотрел вниз, на пол, когда первая капля упала на мрамор.

За ней упала вторая.

А потом я закрыл глаза.

Прости меня за то, что когда-то оскорбил Тебя — за то, что сомневался и не поблагодарил Тебя за Моник.

Молитва звучала чуждо в моей голове, но в то же время успокаивала.

Пожалуйста, верни ее ко мне живой. Пожалуйста, не дай моему отцу причинить ей боль. Пожалуйста... я смиряюсь перед Тобой.

Я наклонился вперед и прижался лбом к полу.

Холодный, отполированный мрамор остудил кожу и вернул меня в реальность.

Что бы подумали мои люди, если бы они это увидели?

Что