Жестокий трон - Кения Райт

Убил бы любого, кто встанет у меня на пути.

Предал бы даже свою кровь.

Мне было плевать, лишь бы она снова была рядом.

Вот он, парадокс, с которым я жил, — натянутая до предела веревка между яростью и разумом, между долгом лидера и отчаянием влюбленного.

Так. Все. Хватит слез. Хватит молитв. Ты получил свою минутку слабости. Соберись. Возвращай свою чертову голову в игру.

Я не мог позволить себе сорваться. Не тогда, когда на кону стояла жизнь Мони.

Я выдохнул и заставил себя выпрямиться.

Она сказала, что я должен отдохнуть, а потом утром начать тренировку, так что… именно так я и поступлю.

Завтрашний день все изменит.

Так или иначе, я верну ее. И когда верну, уже никогда не отпущу.

Ни за что.

Потому что Мони была не просто любовью всей моей жизни — она была всей моей жизнью.

А без нее не существовало ни одной версии этого мира, в которой я хотел бы остаться.

Когда этот кошмар закончится, я буду баловать ее каждый день — ее любимое вино, теплая ванна, шелковые простыни. Поездка в любую точку планеты, куда бы она ни захотела. Все, что она пожелает. Все, что напомнит ей, что она не просто выжила. Она — моя Хозяйка Горы. Моя королева. И я заставлю ее чувствовать это… постоянно, блять.

Телефон завибрировал у меня в кармане, выдернув из затуманенного горем состояния.

Я молниеносно выхватил телефон, надеясь увидеть имя Мони, но на экране ярко вспыхнуло имя Димы.

Может быть, он нашел ее.

Я ответил на первом же гудке:

— Дима?

Его голос прозвучал холодно и четко:

— Мы зафиксировали активность на Горе Утопии.

Все мышцы у меня напряглись.

— Что за активность?

— Перестрелка. Отдельные выстрелы. Это не полноценный бой, но достаточно, чтобы привлечь внимание.

Он на секунду замолчал, будто выжидая мою реакцию.

— Но подтверждения, что Мони была там, нет. Насколько можно судить по спутниковым данным, визуального контакта нет. Ни одного кадра с ней. Либо с Лео. Просто люди, которые передвигаются по территории, но подойти ближе и идентифицировать их мы не смогли.

Я начал метаться по комнате.

— Она там.

— С чего ты взял?

— На Горе Утопии нельзя использовать оружие, если только его не привез я или мой отец. Больше никто не может.

— Ты уверен?

— Уверен. Он держит ее там. Но я не понимаю, откуда стрельба.

— Я отправил людей.

Я сжал телефон так сильно, что костяшки побелели.

— И?..

— Я сразу отправил команду. Они выехали туда и успели подъехать на пару миль к горе, прежде чем нарвались на неприятности.

У меня сжалось в груди.

— Какие именно неприятности?

— Люди в синем. Вооруженные монахи.

— Они остановили твоих людей?

— Сначала просто следили. Пристроились на трассе и держались на таком расстоянии, чтобы наши поняли, что за ними наблюдают. Ребята продолжили путь, но потом появились еще машины и заблокировали их со всех сторон.

— Где именно их зажали?

— Возле старого съезда с автомагистрали, который ведет в долину. Все было скоординировано. Как будто они нас ждали и заранее продумали, какие шаги предпримут.

— Он знал, что я догадаюсь искать их на Горе Утопии. — Я прижал ладонь ко лбу, и давняя головная боль тут же вернулась. — Ты же приказал своим людям развернуться, так?

— Да.

— Отлично. Люди моего отца никогда не подпустили бы их слишком близко к Горе Утопии. Нам не нужны новые трупы этой ночью. — Я выдохнул, сдерживая раздражение. — Они перекроют нам путь к Горе до самой завтрашней битвы.

— А что насчет вертолетов?

— У нас есть зенитки2 на Утопии и на соседних горах, и там постоянно дежурят люди. Никто не сможет сесть, если только мы сами этого не захотим. — Я сжал челюсти. — И если я надавлю на отца слишком сильно, всегда остается небольшой шанс, что…

— Он убьет Мони?

— Да.

— Тогда мы не можем рисковать, Лэй.

Я стиснул зубы.

— Сделай для меня кое-что, Дима.

— Да?

— Следи за горой. Если снова начнется стрельба, то сразу сообщи мне.

— Обязательно.

— Спасибо, Дима. — В животе скрутило узел. — Если…

— Что?

— Если он разрешил использовать оружие на вершине… тогда, возможно, он выдал его Мони. Кому еще оно может там понадобиться?

— То есть… он дал ей оружие, чтобы она убивала?

— Я не могу придумать другой причины, по которой там могли появиться стволы.

— Это часть ее посвящения?

— Думаю, да, — я провел рукой по затылку, и по спине медленно поползло напряжение. — Интересно, смогу ли я отправить туда еще кого-то из Четырех Тузов.

— Это может быть непросто. Лео, скорее всего, все уже просчитал.

— Я не могу позволить, чтобы она оказалась в какой-то ебанутой ситуации.

— Ты не просто так сделал ее Хозяйкой Горы. Она умная и сильная…

— Я сделал ее Хозяйкой Горы, потому что мое сердце не могло без нее жить.

Дима замолчал, возможно, не зная, что ответить на такую откровенность. В конце концов он заговорил снова, и голос его стал мягче:

— Лэй, я понимаю… но нам нужно довериться ей. Она уже доказала, на что способна.

— Я знаю, Дима. Дело не в том, что я ей не доверяю. Я не доверяю ему. Мой отец — больной ублюдок.

— Но он тоже выбрал ее.

— И это ни хрена меня не успокаивает.

— Должно бы. Это значит, он понимает, сколько она способна выдержать, чтобы пройти через то, что он задумал как инициацию.

Раздражение медленно точило меня изнутри, но я знал, что Дима прав.

— Когда ты собираешься лечь спать, Лэй?

— Скоро.

— Тебе нужно. Эта битва будет не только физической — она будет символичной. Твоя победа станет концом эры твоего отца и началом твоего правления.

— Я просто хочу, чтобы она вернулась.

Голос Димы стал тише:

— Я знаю… знаю.

Я наклонил голову вбок:

— Роуз с тобой?

— Да. Мы на втором уровне Дворца, собираемся ложиться спать.

— Хорошо. — Напряжение вновь вернулось в плечи. — Увидимся утром, Дима.

— Увидимся. Я собираюсь помочь тебе с тренировкой.

На губах появилась грустная усмешка:

— То есть ты позволишь мне ударить тебя?

— Ау. Вот бы тебе так повезло.

Звонок оборвался.

И тут раздался стук в дверь.

Я откликнулся:

— Да?

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Дак:

— Ты просил меня подойти, когда сестры Мони устроятся.

Я сглотнул:

— Ладно. Сейчас иду.

Мони хотела, чтобы в их первую ночь на Востоке ее сестры чувствовали себя в безопасности и комфорте. Я прослежу, чтобы именно так все и было, прежде чем отправиться спать.

Я