Скандальное ЭКО - Елена Николаева

и меня кроет желанием узнать эту дикую бестию поближе. Вереница грубейших матов проносится в сознании. Прихожу в себя, лишь когда неловкую тишину между нами разрывает недовольный голос ее трехлетнего сына:

— Ты зачем мою маму обнимаешь?! Она моя и папина! Маму нельзя обнимать! — выдает Никита с претензией.

— Ч-что вы.… д-делаете? — произносит заплетающимся языком Арина.

— Здесь скользко, — поясняю я, ощущая себя полным идиотом, все еще сжимая ее в руках. — Сможете стоять без поддержки?

— К-кажется… д-д-да…

Глава 28

Давид

Выпускаю Филатову из рук и подхожу к багажнику. На эмоциях пальцы подрагивают, едва нащупываю кнопку открытия двери.

«Пиздец.…» — мысленно ругаюсь, хватая пакеты со сладостями и вытаскивая их наружу.

Возвращаюсь к Арине. Она осторожно ставит сына на дорожку. Прижимая к себе рыбки в целлофановых мешочках, Никита косится на меня, выпятив пухленькую нижнюю губу.

Вы только посмотрите на него! Маленький собственник.

А чего ты ждал, Руднев? Нехрен лапать чужих баб, даже ради благих намерений.

Решил заделаться джентельменом? Вот и получай.

— Я вас провожу, — вопреки недовольному взгляду Никиты, я все же настаиваю на своей помощи, поскольку Арине одной не справиться.

— Не нужно. Мы дойдем сами, — отвечает Рина, избегая зрительного контакта со мной. Ей до сих пор неловко.

— Это не обсуждается! — ставлю окончательную точку, указывая взглядом на дверь подъезда. — Лучше помогите Никите с рыбками. Сладости я сам донесу.

Забрав рыбки у сына, Филатова вместе с ним заходит в подъезд. Я иду следом. Вместе мы ныряем в лифт и, как ни странно, в полной тишине поднимаемся на нужный этаж.

Наблюдаю, как изящный палец Арины с неброским маникюром вдавливает кнопку звонка.

Фиксирую в памяти номер квартиры, чтобы позже Никита получил мотоцикл по точному адресу и никак иначе.

— Давид… Я вам очень признательна за помощь с Никитой. И за обед тоже. Было очень вкусно, — наконец она выдавливает из себя несколько фраз, все еще горя от неловкости.

Как только раздаются щелчки открываемой двери, Филатова протягивает сыну пакеты с рыбками.

— Держи, только не урони. Отдашь их Юле, пусть тетя выпустит их в банку с водой, чтобы они не задохнулись.

— Я бы поместил их в разные банки, — встреваю я. — Иначе они сцепятся и повыдирают друг другу плавники. Эти ребята — очень задиристые рыбки. Могут не поделить территорию, — подмигиваю Никите, намекая на его склонность ревновать маму к чужим дядькам.

Дверь квартиры распахивается. На пороге появляется мать Арины. Сканирует нашу троицу. На секунду ее лицо отражает легкое замешательство, а затем оно мгновенно теплеет приветливой улыбкой.

— Никитка, наконец-то! Как ты? Шовчик не болит? — бабушка подхватывает внука на руки, пока тот отрицательно вертит головой, соглашаясь, что с ним все в порядке. — Ой, а что это у тебя здесь? — сразу же переключается на пакеты с живностью.

— Петушки, — отвечает малый.

— Ничего себе, какие рыбки! Это кто ж тебе такие купил?

— Дава…. — бросает на меня все тот же ревностный взгляд.

— Давид Артурович, может чаю? — предлагает мать Арины. — Мы так и не успели отблагодарить вас должным образом.

— Спасибо. Как-нибудь в другой раз, — решаю откланяться, так как в данной ситуации это будет самым верным решением. Я уже допустил ошибку — позволил себе слишком неформальное общение с клиенткой клиники. Нарушил свое собственное правило. Так что пора это исправлять.

— Хорошо. Тогда мы с Никитой пойдем поищем рыбкам банку. Спасибо вам еще раз за помощь!

— Будьте здоровы! — откликаюсь я в ответ.

— А мама? — паникует парень, как только бабушка удаляется с ним в прихожую.

— Мама сейчас придет. Никуда не денется твоя мама, — шикает на внука женщина. — Пойдем, расскажешь, что ты сегодня ел и где вы взяли такие красивые рыбешки?

Когда голоса стихают в глубине квартиры, я снова оказываюсь в центре внимания Арины и вкладываю в ее руки пакеты со сладостями.

— Я перезвоню, как только получу данные по анализам вашего мужа. Если возникнут вопросы, можете набрать меня. Вот моя визитка, — достаю карточку и скользящим движением опускаю ее в карман женского пальто. — До свидания, Арина.

— Всего доброго, Давид, — слышу вслед, уже заходя в лифт.

На улице первым делом насыщаю легкие кислородом и проветриваю мозги.

Вытащив из кармана телефон, решаю позвонить матери, чтобы отдать ей сладости от Вивьена. Она обожает угощать подруг за вечерним чаепитием. Как раз сегодня у них тот самый сбор: женский шабаш с разговорами по душам и гаданием на картах.

Снимаю пальцем блокировку экрана, взгляд цепляется за библиотеку приложений. Вспоминаю, как малой умыкнул телефон и рванул к Арине хвастаться фотками. Мы дурачились и строили рожицы на камеру.

Тут же решаю проверить, не стер ли он случайно папку с рабочими снимками. Нажимаю на «цветок», и первым выскакивает откровенный кадр с Кипра, где я в ванной стою перед зеркалом и тискаю снятую на ночь телку.

В затылок бьет оглушающий толчок крови, потому что...

Стоп. Малый это видел?

Блядь…

Хорошо хоть не фото промежностей и половых губ в любом ракурсе в перемешку с рубцами от кесарева… А с другой стороны, если бы Никитос увидел мой повседневный рабочий материал по пациенткам, с чем приходится обсуждать стадии заживления послеоперационных швов и их эстетический вид, пацан бы засыпал меня вопросами. Как я сегодня понял, этот мальчишка молчать не умеет. Но парень молчал. Про голую тетю не спрашивал. Вручил телефон матери с криком: «Мама, я смешной?»

Окей… Проехали…

Скорее всего фото попалось Арине…

Тут уже легче. Объясняться с ней не придется.

Она уже взрослая девочка. Ничего нового на снимке не увидела.

Выдохнув с ощутимым облегчением, звоню матери.

— Привет! Ты дома? — включаюсь в диалог, как только мама принимает вызов.

В трубке раздается грохот падающего на пол подноса и звон вдребезги разбивающегося то ли фарфора, то ли стекла.

Похоже, мама грохнула свой любимый антикварный сервиз, который я подарил ей на юбилей около пяти лет назад.

— Вот черт…. — с тихим вздохом сокрушается она.

— Что ты разбила? — уточняю спокойно, без паники, главное, чтобы не поранилась.

— Сервиз, будь он не ладен, — чуть громче вздыхает мама.

— Ты в порядке? Не порезалась?

— Нет. Но ты мне немножко не вовремя позвонил.

— Как ты там говорила? — улыбаюсь я, стараясь ее подбодрить. — Посуда бьется на счастье? Верно?

— Ну не английский же фарфор от любимого сына! — жалуется она.

— Давай я подарю тебе новый, и закроем эту проблему? — предлагаю решение.

— Ладно, — отвечает мать уже немного бодрее. — Только выбери что-то похожее, пожалуйста. Что-то в винтажном стиле, как я люблю.