Скандальное ЭКО - Елена Николаева

— А зря! — добавляет Давид. — Если понадобится профессиональный массажист, с удовольствием поделюсь контактом. У вас в этом месте повышенный тонус мышц.

Руднев неожиданно обвивает мне шею своей ладонью. Я вздрагиваю, когда его большой палец мягко скользит вверх, по сонной артерии к чувствительной зоне за ухом, затем уходит к основанию черепа, где чутко прощупывает точки и аккуратно нажимает на них.

Боже, слегка прикрыв глаза, я ощущаю, как мышечное напряжение уходит, а в голове становится удивительно ясно.

Отмечаю, насколько теплая и приятная у него рука.

В его хватке сочетаются сила и бережность, в каждом движении чувствуется забота.

Вот он профессионализм — прикасаться к женщинам так, чтобы с первой минуты вызвать доверие.

Матерь Божья, почему Марат так не делал?

Даже когда я была беременной, у него не было времени помассировать мне крестец. А у Давы пальцы просто волшебные. Такие, что трепет волнами накатывает и колени становятся ватными... сладким спазмом сводит низ живота.

Господи, как же хочется на массаж…

— Вот так… намного лучше… — низкий, бархатный тембр будто издалека достигает моего сознания.

— Намного…. — машинально выдыхаю, наслаждаясь приятными ощущениями, но как только они прерываются, я сбрасываю оцепенение и медленно прихожу в себя.

Твою мать, Арина!

Что это было?..

— Мама, мама, смотри! — восклицает сын, полностью возвращая меня в реальность.

Официант вручает Давиду пакет с рыбкой, второй такой же отдает мне.

— А я? Я могу? Можно мне подержать? — сын почти подпрыгивает, с нетерпением протягивая ладони к рыбке в пакете.

— Никита, давай лучше в машине подержишь, — говорю я с мягкой улыбкой, глядя на него с надеждой, что он поймет.

— Сейчас почему нельзя? — надувает губы мое маленькое чудо.

— Я боюсь, что ты случайно уронишь рыбку по дороге, — поясняю ему как можно спокойнее.

— Не уроню, мам! Дай, пожалуйста, дай мне ее! — Никита умоляюще тянет руки.

С тяжелым вздохом я отдаю пакет ребенку. Он поднимает его на уровень глаз и с неподдельным любопытством взбалтывает воду.

— О, боже, так делать нельзя! — покрытая холодной испариной, я бросаюсь проверить пакет. — Ник, ты травмируешь рыбку. Держи ее очень осторожно, хорошо?

— Ладно, — ворчит малый, обнимая пакет второй рукой и прижимая его к груди. Зыркает на меня исподлобья, чтобы я не передумала и не забрала у него ценную ношу.

— Давайте уже домой поедем? — устало предлагаю я Давиду. — На сегодня достаточно с нас приключений.

— А порулить? — глаза у сына снова загораются, как новогодние лампочки, стоит ему вспомнить о невыполненном обещании Руднева.

— В другой раз, — говорю строго, чтобы Никита не устраивал истерик. — Сначала найдем рыбкам домик. В пакетах они задохнуться. Ты же этого не хочешь?

— Нет! Не хочу!

— Тогда едем домой.

Глава 27

Давид

Уставший от нескончаемой детской болтовни, я останавливаюсь у многоэтажки, куда прошлой ночью привез Арину. Глушу мотор, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

Филатова, откинув голову на спинку сиденья и погрузившись в собственные мысли, задумчиво смотрит в одну точку.

Сам того не замечая, цепляюсь взглядом за ее тонкую, рельефную шею, правильный профиль, аккуратный точеный нос, четкую линию подбородка и симметричный контур губ — в меру пухлых, сексуальных, с большим количеством морщинок…. Они отдаленно напоминают бантик. Безусловно в их естественности есть что-то вызывающе и притягательное. А веснушки на светлой коже только подчеркивают привлекательность лица.

Очень даже красивая женщина… с завораживающим, глубоким взглядом…

Встряхиваю головой, отгоняя лишние мысли, и сразу выхожу из салона.

Резкий глоток морозного воздуха приводит в чувство. Хочется закурить, но пока отодвигаю это желание в сторону. Открываю пассажирскую дверь и встречаю взгляд Арины.

Черт, у нее и правда выразительные глаза — глубокие, цепкие, изумрудно-серого оттенка, обрамленные длинными, полупрозрачными ресницами. Как у первосортной ведьмы… Долго смотреть в них нельзя — вызывают привыкание.

— Если вы отправите Никите обещанный подарок, то рискуете автоматически стать для него Дедом Морозом и другом по первому требованию. Вы готовы к этому? — своим вполне серьезным вопросом Арина вводит меня в легкое замешательство.

— Вряд ли один мотоцикл заставит Никиту привязаться ко мне. Кроме того у мальчишки есть отец. Скоро все образумится, вы помиритесь с мужем, и парень благополучно обо мне забудет, — как можно тише говорю я, пока малый увлеченно болтает со своими рыбками в пакетах.

— Это вряд ли, — Рина качает головой, и при свете дня я вдруг отчетливо замечаю небольшой синяк возле рта, скрытый под слоем тонального крема. — Вы бы простили женщину, которая якобы вам изменила и родила ребенка от другого мужчины? — шепчет Филатова, не сводя с меня усталых глаз.

Ее кто-то ударил по лицу?..

— Если бы изменила — не простил бы, — говорю на автомате чистую правду. — Но в вашем случае измены не было. Верно?

— Все еще сомневаетесь в моей порядочности? — Арина кривит губы в горькой усмешке.

— Хотите поговорить об этом в другой обстановке? — спрашиваю, не давая отчета собственным действиям. Просто терпеть не могу, когда мужика заносит до рукоприкладства в отношении женщины. А тут факт налицо. И я, как опытный гинеколог и на полставки женский психолог, знаю сотни таких историй… В одной из них участвовала моя мать.

— Хочу… — выдыхает Арина, соглашаясь. — Поскольку наш сегодняшний разговор не сложился, а вы обещали докопаться до правды.

Протягиваю Арине руку, чтобы помочь выбраться из внедорожника. Она крепко вцепляется в мою ладонь, ставит ноги на землю и в моменте поскальзывается на обледеневшем снегу. Вовремя хватаю ее за талию и рывком притягиваю к себе. Наши тела стремительно сталкиваются. Рваный выдох девчонки врезается мне в губы. Надавливаю ладонью между хрупких лопаток и вжимаю грудью в себя. Воздух из легких вышибает. Мы оба застываем, как на каком-то сумасшедшем аттракционе.

Медленным вдохом тяну ее запах…

Аромат ванили, свежих фруктов и густой карамели приятно щекочут ноздри. В голову бьет легкий дурман. Втягиваю с ее волос этот вкусный коктейль и крепче стискиваю объятия, не решаясь выпустить Филатову из рук, чтобы снова не навернулась.

Она легкая, как пушинка. Такая горячая и податливая, мягкая, гибкая, как глина, из которой можно слепить все что угодно.

Требовательно вдавливаю Арину в себя.

Прижимаясь к ней всем телом, ощущаю, как часто вздымается и падает ее упругая грудь.

Мне становится жарко…

Кожа от плотного контакта начинает искрить.

Твою мать, Давид… Какого хрена творишь?

Это же чертовщина какая-то. Совершенно абсурдная ситуация!

Только так могу объяснить неожиданную реакцию на женщину, которая замужем и с ребенком. Инстинкты тупо зашкаливают в башке. Смотрю ей прямо в глаза,