Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

Глава 23

Арес

— Сука, говорил же тебе, не высовывайся, – зажимаю рукой рану на животе Битка, стараясь не думать о том, что крови слишком много.

Витя Биток позвонил мне и сказал, что едет на встречу с людьми, от которых я просил его держаться подальше. И все закончилось именно так, как я и предполагал. Только благодаря тому, что я случайно вышел из зала во время переговоров и увидел его звонок, у нас еще есть шанс спасти его.

Поэтому когда наконец-то в комнате появляется Чудотворец и начинает спасать этому тупому ублюдку жизнь, я не чувствую злости или страха, я максимально собран, зная, что это только первые вестники предстоящего пиздеца. А он непременно грянет, и теперь не остается ни малейшего сомнения в этом.

– Спрячь его, Арес, – выбрасывает перчатки Лёха.

– Об этом не беспокойся.

– Ты же понимаешь, они не рассчитывали, что он выгребет с подобной раной? – смотрит на меня пристально. – Сейчас начнут дергать наших по одному.

– Бля, Лёх! Думаешь, я ни хера не догоняю? Но и им не стоит забывать, что я не спасую.

– Будешь жертвовать нашими? – слышу осуждение в его голосе. – На хера ты вообще в это полез?

– Будто у меня был выбор.

– Был, – трет надбровные дуги. – Ты мог…

– Отсидеть, да? – усмехаюсь. – Ты же сам говорил, что надо хвататься за любую возможность.

– Слушай, Поликрат, – тяжело вздыхает наш чудотворец Лёха, – блядь, ты же понимаешь, о чем я? Если сейчас начнется война и посыпятся трупы…

И я прекрасно понимаю его. Моя жизнь ни хера не дороже жизни других.

– Я поэтому и вышел, Лёх. Чтобы раз и навсегда поставить точку и прекратить бойню.

– А твой тесть? Он что скажет о твоем хобби?

– С ним я разберусь сам.

– Смотри, как бы он собственноручно тебя не закопал потом.

– У меня свои методы решения проблем, и он в курсе этого. А сопутствующий ущерб его не волнует.

– Хорошо, – кивает Лёха. – Я завтра проверю его. И заодно… твою девочку.

– Не надо, – обрываю его, мгновенно чувствуя удар где-то в солнечное сплетение.

– Мне нужно посмотреть на ее состояние. И в случае если она передумала, начать подготавливать ее к операции.

– Она не передумала, – резко обрываю его. – И с ее состоянием полная норма. Она живет полноценной жизнью, – говорю без всякой задней мысли, пока не напарываюсь на осуждающий взгляд Лёхи.

– Это, конечно, не мое дело, – тяжело вздыхает он. – Но если ты спишь с ней, то немедленно прекрати. Мы же не хотим, чтобы она закончила то, что начали твои псы, верно? А то, что ты будешь иметь ей мозг, удерживая взаперти и строя семью за пределами этого дома, просто добьет ее. Ты это понимаешь?

– Я понять не могу, – поворачиваюсь к нему лицом. – Ты мозгоправом заделался? Или моей совестью? – под кожей все зудит от раздражения.

Мне вообще не нравится, когда кто-то обсуждает Юну. И особенно мои с ней отношения. А если быть еще честнее, то меня выворачивало наизнанку при мысли о том, что Лёха смотрел на нее… Хотя он единственный человек, кому бы я доверил ее восстановление. Но стоило представить, что рядом с ней находится здоровый, тестостероновый мужик, который смотрит на нее без одежды, у меня клапана срывало. Поэтому я не сильно настаивал, чтобы она убирала шрамы. Меня они не смущали. А для других могли быть стоп-сигналом и хоть как-то ограждали ее от остальных мужиков.

Потому что… второй раз я не выгребу внимания, в котором она всегда купалась. Теперь я единственный мужчина на ее орбите, и придется ей с этим смириться.

– Это одержимость, Минотавр. И тебе стоит провериться на психические заболевания, – качает он головой.

– Просто держись от нее подальше, если я не прошу о другом, и ничто не будет угрожать нашей дружбе.

– Пропей таблеточки, хочешь, выпишу? – усмехается.

– Тебе пора.

– До завтра, – Леха забирает свой чемоданчик и направляется к выходу.

И только тут я понимаю, что не могу покинуть особняк до тех пор, пока Биток не встанет на ноги… Да и потом, до тех пор, пока я не смогу его отправить за бугор.

Приставив к Витьку своего человека, выхожу из комнаты и направляюсь в башню, где живет главное чудовище и одновременно единственная царевна в моей жизни. Потому что я знаю: ни к кому и никогда я не буду испытывать то, что и к ней.

Поднимаюсь по высоким ступенькам до самого верха и без стука вторгаюсь на ее территорию.

– Что ты тут делаешь? – вздрагивает она, завернутая лишь в махровое полотенце, лишая меня дара речи.

Смотрю, как капли стекают в ложбинку на ее груди, как в тусклом вечернем свете блестит кожа, и кровь устремляется в пах.

– Выйди! – срывается ее голос. – Пошел вон!

– Я пришел сказать, – наконец-то нахожу в себе силы, – что следующие несколько дней буду ночевать здесь. Поэтому удели уборке моей спальни больше времени, – стараюсь говорить спокойно и не реагировать на нее, хотя все во мне кричит схватить ее и тут же загнуть, наконец-то взяв ту, о ком все мои мысли.

– Хорошо, – отвечает нервно.

– И еще, Юна.

Она выжидательно смотрит.

– Не ходи в западное крыло.

Но что-то мне подсказывает: она не послушает меня и сделает все наоборот.

Глава 24

Юнона

– Ты что тут делаешь? – шипит на меня охранник, приставленный к одной из дверей той части особняка, куда мне запретил ходить Арес.

Ну конечно же, я не могла поступить иначе. Потому что какого лешего он будет запрещать горничной передвигаться по дому и выполнять свою работу, верно? Вот и я так решила.

А пока он не видит, я могу ходить куда захочу. Правда, я совсем не ожидала, что здесь находится охрана. Обычно парни охраняют дом снаружи. И даже предположить не могла, что они могут сторожить дверь.

– Убираться пришла.

– Иди отсюда, – бросает грубо. – Нечего тебе тут делать.

– А что так? Работа моя такая – уборка.

– Юна, – чуть ли не рычит парень, чьего имени я, кстати, так и не знаю.

– А кого ты охраняешь? Или что? – я ведь не отстану.

– Ты вот убираешься? – сипит он недовольно. – Вот и давай полы надраивай где-то в другом месте.

– Фу, как грубо… Кстати, как тебя зовут? – подхожу ближе, зная, что, находясь на расстоянии вытянутой руки, мужчины ведут себя иначе.

– Саня, – говорит