Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

– Так кого ты там охраняешь? – понижаю голос.

Парень осматривается по сторонам, а затем бросает на меня какой-то странный взор. В нем читается не то жалость, не то отвращение, и мне становится не по себе.

– Не положено нам распространяться, – выдыхает он низко.

– Да ладно тебе. Меня же даже за ворота не выпускают. Кому я расскажу? И вообще, этот день сурка надоел. А так хоть какое-то разнообразие…

Саня еще раз оглядывается по сторонам и наклоняется ближе:

– Босс вчера притащил какого-то мужика окровавленного. Они его полночи с Чудом шили. И теперь вот спрятали.

Я замираю на пару мгновений, переваривая услышанное.

– А что за мужик? – сразу перед глазами возникает образ Аслана. Иначе почему еще от меня нужно прятать этого бедолагу?

– Да хер его знает… – шипит охранник. – Но босс сам тут ночевал.Так что вали отсюда, а то он тебя на куски порвет, если узнает, что ты тут шляешься.

Под ребрами будто кто-то скребется, а в висках начинает стучать одно-единственное имя.

Аслан.

Это может быть он. Кто еще мог так достать Ареса, чтобы тот лично участвовал в его спасении, а затем спрятал в самом сердце своего логова? Мысль о том, что единственный человек, пытавшийся мне помочь, сейчас истекает кровью за этой дверью, заставляет меня похолодеть изнутри.

Но на моем лице лишь легкая, почти безразличная улыбка. Я усвоила урок: любая моя искренняя эмоция будет использована против меня.

– Ну ладно, ладно, не кипятись. Я уже ухожу. Хотя жуть как любопытно посмотреть на раненого.

– Не нужно тебе это. Иди, – продолжает настаивать на своем охранник.

Разворачиваюсь и иду прочь, чувствуя на спине его настороженный взгляд. Каждый шаг дается с трудом. Мне хочется развернуться, вырвать у него ключ, вломиться в ту комнату и увидеть все своими глазами. Но я стараюсь не пороть горячку.

Теперь просьба Ареса звучит иначе в моей голове. Он не просто прячет своего соперника. Он прячет мой шанс. Шанс на месть, и на связь с внешним миром.

Если это Аслан, значит, он что-то задумал и его план провалился. Арес его опередил. И теперь этот раненый человек – моя единственная ниточка.

Весь день я провожу в лихорадочных раздумьях, механически выполняя работу. Убирая в кабинете Ареса, я замечаю кружку с еще теплым кофе. Значит, Минотавр не уехал. Его присутствие витает в особняке, тяжелое и тревожное, как грозовой фронт перед бурей. Он где-то здесь, рядом, и эта мысль заставляет мою кожу покрываться мурашками.

Нина, нервно помешивая что-то на плите, подтверждает мои догадки шепотом:

– Он здесь. В западном крыле. Сказал, чтобы никто не смел туда ходить. Что там происходит, господи?

– А ты не знаешь, кого он там прячет? – не сдержавшись, бросаю я.

Нина широко раскрывает глаза и судорожно крестится.

– Молчи ты! Не дай бог, услышит. Нам не положено знать. Делай свою работу и помалкивай.

Но я не могу молчать. Во мне снова проснулась та самая Юна, которая привыкла играть с огнем. Только теперь у меня нет ни красоты, ни статуса, ни поклонников. Осталась лишь ярость и трезвый ум.

Вечером, закончив с уборкой, я снова пробираюсь к западному крылу. На этот раз у двери дежурит другой охранник, более суровый и молчаливый. Он даже не вступает в диалог, просто смотрит на меня ледяным взглядом и жестом приказывает убираться.

Отступаю, понимая, что нужно искать другой подход.

Ночью я не сплю. Лежу в своей башне и прислушиваюсь к звукам дома. Особняк, обычно такой безмолвный ночью, сегодня живет своей тайной жизнью. Где-то вдалеке слышны приглушенные шаги, скрипнула дверь, донесся чей-то сдержанный разговор.

Я встаю и крадусь по коридору к лестнице, ведущей вниз. Сердце колотится так громко, что кажется, его эхо разносится по всему дому. Спускаюсь на один пролет и замираю в темноте, сливаясь с тенью у стены.

И тут я вижу его.

Арес выходит из той части дома, куда запретил заходить кому-либо. Он один. Его широкая спина кажется еще более массивной в полумраке коридора. Он проводит рукой по лицу, и в этом жесте вся его усталость. Он стоит несколько секунд, уставившись в пол, затем поворачивается и идет не в сторону главного выхода, а в свою спальню. Понимаю, что пока не могу рисковать.

Но с другой стороны… если он остается здесь… на ночь?

Это все меняет. И я не должна упустить этот шанс.

Бегу в комнату и, сняв пижаму, накидываю на себя только халатик. Делаю пару глубоких вдохов и направляюсь в хозяйскую спальню.

Ты сам напросился, Арес. Пощады не будет.

Глава 25

Арес

– Сынок, я жду новостей, – шелестит в трубке голос свекра.

– Осталось недолго ждать, – вытираю полотенцем капли с шеи. – Через неделю у меня встреча с Гарпуном. Мой источник говорит, что он готов сдаться.

– Что ж, надеюсь, это не утка и ты сможешь дожать этого мерзавца.

– Тебе не о чем беспокоиться, – подхожу к окну и выглядываю за штору, рассматривая темный двор. Фонари не горят, когда никого нет снаружи. Но если кто-то появится вблизи, они мгновенно зажигаются, реагируя на любое движение.

– Верю в тебя.

Слышу стук в дверь и направляюсь к выходу, приготовившись встретить кого угодно, кроме нее.

– До скорого, – говорю в трубку, смотря прямо в глаза Буре, стоящей передо мной в шелковом халатике, и только после этого сбрасываю звонок.

Мы молча сверлим друг друга взглядами, и я чувствую, как кровь мгновенно вскипает в венах.

– Ты что-то хотела? – первым прерываю эти гляделки.

– Поговорить, – она смотрит на меня робко и будто взволнованно.

Именно такой я встретил Юнону впервые. Трепетной скромницей, которая боялась меня как огня.

Но с тех пор прошло много лет. И она больше не наивная девственница, а я не влюбленный идиот, готовый купиться на мастерскую игру.

– Говори, – вижу через шелк острые вершинки грудей, и мне становится жарко, а пах тяжелеет.

– Не на пороге.

Взвешиваю пару мгновений, должен ли впускать ее в свою спальню ночью, но затем распахиваю для нее дверь, пропуская внутрь.

Юнона, не говоря ни слова, следует моему молчаливому приглашению.

Я наблюдаю, как она проходит внутрь, и стараюсь не поддаваться внезапно вспыхнувшим эмоциям, напоминая себе, что она здесь не для этого.

Юнона замирает посреди комнаты и оборачивается, смотря на меня тем самым взглядом, от которого все внутри сжимается.

– Чего ты хочешь, Юна? – прячу