Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

Она теребит поясок халата, смотря куда-то перед собой, а затем вскидывает взор вверх, выкручивая мне нутро одним взглядом своих колдовских глаз.

– Почему ты ночуешь здесь?

– Что за допрос? – хмыкаю. – Я ночую там, где считаю нужным. И не обязан перед тобой отчитываться.

– Это… из-за меня? – она делает шаг навстречу, и у меня сбоит мотор.

– Откуда такие выводы? – стараюсь звучать как можно более равнодушным, хотя… не уверен, что рядом с ней способен на это.

– У тебя дома жена, но ты каждую ночь врываешься в мою спальню, – приближается. – И буквально пару дней назад едва остановился, чтобы не взять меня силой.

– Ты ошибаешься, – голос звучит твердо, но внутри себя я ни хуя не ощущаю этой твердости.

– Правда? – она останавливается так близко, что я чувствую ее дыхание на своей коже и перестаю дышать, потому что ее запах забивается в ноздри и стоит сделать вздох, как он проникнет мне под кожу. А этого делать нельзя. – Ты же затеял все это не просто, чтобы отомстить, правда? – смотрит на меня снизу вверх. – А потому, что не смог меня забыть.

Сердце долбит о ребра, и я уверен, что она это слышит.

А я смотрю в ее ведьминские глаза, что утягивают меня в чертов омут, откуда, я знаю, невозможно вынырнуть на поверхность и вернуться к прежней жизни.

Знаю, потому что именно это я пытаюсь сделать, выйдя из тюрьмы. Но меня все время тянет обратно. К ней. Даже несмотря на то, что вся ее любовь была обманом. Наверное, она и правда меня приворожила, потому что невозможно испытывать к одному и тому же человеку такой спектр эмоций, что чувствую я.

– Ты слишком самонадеянна, Юна, – знаю, что должен ее прогнать.

– Что мне еще остается, если моя судьба – гнить в качестве твоей вещи, – она поднимает руку и проводит пальцем по моей груди, и у меня сбивается дыхание.

– И что, ты захотела поиграть? – под ребрами вспыхивает злость.

– Может, я всего лишь хочу забыться на время, м? – она тянет за кончики пояса, и у меня пересыхает во рту, потому что под халатом на ней нет абсолютно ничего.

– Это не комната отдыха и не летний лагерь, – голос подводит, потому что халат соскальзывает с ее плеч и Буря прижимается грудью к моему торсу.

– Мы никому не расскажем… – шепчет она и приникает губами к месту под ключицей, и у меня плавится сознание.

– Остановись, – кровь устремляется вниз, и я держусь из последних сил.

– Не сегодня, Арес, – обвивает одной рукой мою шею и, поднявшись на носочки, трется щекой о мою, второй ладонью накрывая мой пах, сжимая эрекцию. – Сегодня я хочу быть с тобой. Я хочу тебя…

Её слова выстреливают словно заклинание, и я подхватываю Юнону на руки, заглядывая в зеленую радужку, и впиваюсь в ее лживый рот жадным поцелуем.

Глава 26

Юнона

Кажется, я еще никогда не была настолько смелой. Даже когда сливала информацию насчет Ареса и его незаконных дел, мне не было так страшно и волнительно, как в этот миг.

Меня накрывает трепетом, будто никогда до этого я не была с мужчиной. Хотя когда у нас все случилось с Аресом впервые, мной руководил не страх или ненависть. Тогда я чувствовала себя глубоко влюбленной и очарованной этим огромным мужчиной. А сейчас все иначе. Нет, он по-прежнему привлекает меня физически, как и тогда, а возможно, даже сильнее, потому что я знаю, какое удовольствие способен дарить мужчина по прозвищу Минотавр.

Но несмотря на это, мне приходится предавать себя, решившись на близость со своим врагом.

Знаю, что после стану противна сама себе, но другого варианта нет. Иначе я не избавлюсь от него и он продолжит меня мучить до конца наших дней.

Но стоит нашей коже соприкоснуться, как у меня вылетают из головы все причины, по которым я должна его избегать.

Он удерживает меня на весу, прижимая к мощному телу, и я обвиваю руками его шею, издавая позорный стон, когда наши губы встречаются и соприкасаются языки. Сперва осторожно, но стоит ощутить вкус друг друга, и срывает чеку. Поцелуй становится глубоким и жадным. Кажется, что все тело превращается в оголенный нерв, когда каждое движение губ и соприкосновение тел остро ощущаются каждой клеточкой.

Я думаю, что сегодня веду я, но Минотавр мгновенно стирает любые иллюзии, перехватывая контроль. Смешение наших запахов, вкусов, переплетение языков и губ превращаются в ожесточенную борьбу, людей, люто презирающих друг друга и в то же время испытывающих физическое влечение, что грозится вылиться не в наказание, а в чувственную катастрофу. Потому что мы не в силах контролировать это, пока находимся рядом.

– Какая же ты… – шипит он, снова впиваясь в меня, царапая зубами губы и тараня мой рот языком, вылизывая его, словно дикий зверь.

А я стону в ответ и ем, пью его голод и страсть, зарываясь пальцами в жесткие волосы.

Арес укладывает меня на кровать, не отрываясь ни на мгновение. Его руки скользят по телу, оставляя следы, клеймя его, напоминая, что теперь ни один другой мужчина не коснется меня. И это заводит.

То, как он пытается меня пометить поцелуями, слюной, прикосновениями, отзывается жаром во всем теле. Я стараюсь не думать о том, что между нами пропасть из ненависти и обиды, чтобы не грызть себя после, и просто отдаюсь моменту. Потому что только с ним я способна испытывать такую уйму эмоций.

По телу проносится ток, когда губы смыкаются вокруг моего соска, а пальцы играют со вторым полушарием.

Я выгибаюсь ему навстречу, оглаживаю широкие плечи. Подушечки пальцев помнят его кожу и каждый контур его бугрящихся мышц, что с годами заключения стали еще более выразительными.

– Буря… – шепчет он, спускаясь все ниже и уделяя неприлично много внимания моим шрамам, и я даже не думаю о том, что он заметит ту самую полоску, что стала моим личным концом света. – Красивая… – вылизывает светло-розовые отметины. – До чего же ты красивая, – шепчет будто в бреду и раздвигает мои бедра, проводя пальцами по влажным лепесткам, раздвигая их и касаясь того самого комочка нервов, что пульсирует в ожидании ласки.

Арес покрывает поцелуями мои бедра, закидывая ноги себе на плечи и сменяя пальцы языком и губами.

– Ах! – вырывается из меня, когда язык начинает порхать по губкам, слизывая мои соки и всасывая горошину клитора.