Сидеть, лежать, поцеловать - Изабель Зоммер

он учуял запах голубей и бургеров, многочисленных людей и картошку фри, других собак, пряностей, доносящихся из кафе корейской кухни за углом. Мы бежали все дальше и дальше, до сквера, где от запаха цветов у меня закружилась голова. Дальше – стены старого монастыря.

И тут, прямо в тот момент, когда Балу собрался затормозить, я увидела Робина. Это он! Стоял, прислонившись к монастырской стене, и удерживал Элис рядом с собой. Балу, вне себя от радости, напрыгнул на Робина, чуть не опрокинув меня.

Но что-то было не так. Я поняла это, приблизившись к Робину. Он был бледен, как будто увидел привидение. Глаза его казались зеленее обычного, но на лице пролегла тень. На лбу выступили капельки пота. Внутри меня все сжалось. Отпустив поводок, я зашагала скорее, переходя на бег. Еле дыша, я подбежала к Робину.

– Что случилось? – выдохнула я.

Робин тяжело дышал. Подойдя ближе, я увидела, что его кожа, лицо и руки покрылись красными пятнами. Во взгляде читалось беспокойство. Грудь часто вздымалась, будто в легкие поступало слишком мало воздуха, он дышал все отчаяннее.

– Робин! – я принялась озираться по сторонам в поисках помощи, но в этом укромном саду не было никого. Здесь, среди цветочных ароматов и щебечущих птиц, мы находились в центре города и одновременно совершенно одни. Лишь две собаки смотрели на нас широко раскрытыми глазами.

Мое тело действовало само по себе. Нужно было что-то делать, надо ему как-то помочь, но я понятия не имела, что именно и как. Прежде, чем я успела подумать, я схватила его за руки – они были ледяными и дрожали. Лишь теперь его беспокойный взгляд сфокусировался на мне. Он открыл рот, чтобы что-то произнести, но снова лишь схватил ртом воздух. И я прочла нечто в его глазах, от чего у меня по спине побежали мурашки. Это был страх. Что бы это ни было, ситуация серьезная. Зрачки расширены, в ясной зелени зрачка танцевали серебристые капли.

– Скажи мне, что случилось. – Крепко сжимая его руки, я приблизилась к нему. Что бы ни происходило между нами раньше, все это теперь было не в счет. Сейчас важно одно – помочь ему: – Вызвать скорую? Я вызову скорую.

Его пальцы судорожно обвили мои, он покачал головой, указывая на что-то, что я сначала не могла разобрать: красноватый, припухший участок на ключице, прямо там, где шея переходила в плечо. Жужжание пчелы подсказало мне ответ еще до того, как Робин с трудом произнес:

– У меня… аллергия.

Высвободив одну руку, он показал на какой-то предмет, лежавший на гальке между цветочных клумб в нескольких шагах от него. Это была тканевая сумочка с прозрачной трубочкой. Что это, сумка первой помощи дли аллергиков? Видимо, она выпала у него из рук, когда он пытался принять дозу спасительного лекарства.

Автоинъектор с адреналином. Мне еще никогда не доводилось его использовать, ни для себя, ни для других, но я видела в фильмах. Наверное, это не очень сложно? Приставив автоинъектор к верхней части бедра Робина, я искреннее надеялась, что игла справится с толстым слоем джинсовой ткани. Раздался щелчок – вроде бы получилось. Несмотря на дрожь в руках, Робину удалось высвободить из блистера таблетку и сунуть ее в рот.

Пение птиц нарушалось только нашим дыханием и шумным пыхтением собак.

– Ну как, лучше? – прошептала я. Мой голос дрожал так же сильно, как руки Робина, которые я снова держала.

Он медленно и глубоко выдохнул, его глаза были полуприкрыты. Вид у него был обессиленный. Вся надменность куда-то испарилась. Он сполз спиной по стене и опустился на землю. Я встала на колени рядом с ним, не отводя от него взгляда. Сейчас совершенно неважно, что мы друг друга терпеть не могли. Неважно, что острый гравий больно впивался мне в колени. Сейчас были дела поважнее.

Я удерживала руку на его предплечье до тех пор, пока дыхание Робина не выровнялось. Когда ему стало лучше, он посмотрел мне прямо в глаза:

– Спасибо, – тихо проговорил он. В этот момент я увидела перед собой не противного выпендрежника, а мужчину, к которому неожиданно приблизилась вплотную и с которым у меня вдруг возникла тесная связь.

Глава 15

Клара

Рев мотора сообщил о приезде Робина. Но к удивлению Клары, на этот раз он появился в гостинице для собак не один. Они с Милой вошли в ворота вместе, да еще и беседуя. Кажется, перебор, если учесть, что они друг друга терпеть не могли. Значит, взаимная неприязнь оказалась преодолимой. Приложив ладонь к глазам, закрываясь от яркого света, Клара разглядела, что Робин что-то рассказывал Миле, а та улыбалась.

– Э-э, мы случайно встретились на уличной парковке, – тут же пояснила Мила, как будто бы ей нужно было оправдываться за их совместное появление.

Она отвернулась от Робина, отстегнула поводок и выпустила Балу на лужайку, а потом наклонилась к Гизеле, чтобы поздороваться с ней. Мила настолько демонстративно не смотрела на мужчину рядом с собой, что Кларе это бросилось в глаза. Не ускользнуло от нее и то, что Мила все-таки изредка тайком поглядывала на Робина и тогда в уголках ее рта играла мягкая улыбка. Робин, напротив, не играл в такие игры и не скрывал своей симпатии. Язык его тела, взгляд, улыбка – по всему этому Клара могла прочесть, как по открытой книге, что Мила ему нравилась.

Клара с трудом сдерживала улыбку. Несмотря на то, что до этого дня Мила и Робин, находясь в ее гостинице для собак, только изливали яд в адрес друг друга, у Клары с самого начала было ощущение, что эти двое могут легко сойтись. А теперь, судя по всему, они и сами это заметили. Что бы ни случилось, в их отношениях произошла перемена.

– Ну что же! – Мила с преувеличенным воодушевлением хлопнула в ладоши. – Хорошего дня, Балу, будь послушным мальчиком. Клара, сегодня мне нужно сразу ехать, назначена очень ранняя встреча с клиентами, а до этого надо успеть привести магазин в порядок.

Робин замешкался. Вообще-то он обещал Кларе ответить на несколько вопросов по заполнению налоговой декларации, ведь он в этом неплохо разбирался, хотя и был адвокатом, а не налоговым консультантом. Но Мила так робко помахала, направляясь к машине, что он вынужден был одарить Клару извиняющейся улыбкой:

– Ничего, если мы поговорим позже, когда я буду забирать Элис? – с сожалением в голосе спросил он.

Теперь настала очередь Клары рассмеяться. Понятно, конечно, почему Мила причислила его к типу высокомерных мужчин