Бессмертная и Беспокойная - Мэри Дженис Дэвидсон

от очередного избиения оборотнями, и теперь они все уходили. И не слишком скрывали, что хотят убраться к чёртовой матери из моего дома. Если бы я не чувствовала себя такой встревоженной, это бы меня позабавило.

Дерик, прихрамывая, прошел мимо меня, что было большим достижением, потому что он сломал обе ноги, когда упал вниз. Эти ребята восстанавливались так же быстро, как мы с Синклером... а может, и быстрее. Должно быть, в их рационе много железа и белка.

Ммм... их вкусная, аппетитная диета. У меня слюнки текли, когда я смотрела, как они проходят мимо. Как же я раньше не замечала, какая Антония вкусная?

Всё просто. Когда Антония была рядом, Синклер тоже был рядом, и с его кровью всё было в порядке. Более чем в порядке. Мы фактически включили обмен кровью в наши занятия любовью, и теперь, как собака Павлова (или Джордж в эпизоде «Сайнфелд», когда он приравнивал солёное вяленое мясо к сексу), всё, что мне нужно было сделать, это понюхать чью-то вкусную кровь и почувствовать, что я чертовски возбуждена.

Что было не совсем так…

— Почему ты на меня так смотришь? — спросил Дерик, массируя колено.

— Э-э-э. Да просто. Ещё раз спасибо, что заглянули. И удачи вам в поисках запаха Антонии, — я предложила показать им их с Гарретом комнату, дать понюхать простыни или что-то в этом роде, но они все посмотрели на меня так, словно я сошла с ума.

Наверное, я представляла себе сцену из фильма о полицейском: лай ищейки, обнюхивающие простыни или грязный свитер, а затем с воем уносящиеся в ночь по горячим следам. Очевидно, в реальной жизни всё было по-другому. И оборотни не были ищейками.

Что было досадно, потому что ищейки были очень милыми.

— Чертов сумасшедший вампир”, - пробормотала Джинни так тихо, что, вероятно, решила, что я её не расслышал.

— Не забудьте свои прощальные подарки! — воскликнула я, подталкивая Лару вслед за ними.

— Спасибо за гостеприимство, — сказал Майкл без малейшей иронии. Мы пожали друг другу руки, когда остальные проходили мимо. Он сжал её. Я сжала. Он сжал сильнее. Я тоже. Я подумала, что у кого-нибудь другого руки уже были бы стёрты в порошок. — Мы проведём кое-какие проверки в городе и будем держать тебя в курсе, — добавил он, слегка запыхавшись от нашего «мано бимбо».

— И я позвоню, — я показала карточку с номером его мобильного телефона на ней. — если что-нибудь узнаю от кого-нибудь из них.

— Спасибо. Хорошего вечера.

— Вам тоже. Пока, Дерик. Кейн. Брендон. Лара. Джинни. Майкл.

— Бетси, — сказала Джинни, — я хочу прояснить, что я стреляла в тебя только потому, что…

Я закрыла дверь. И поскольку это была большая тяжёлая дверь, которой было около двухсот лет, она с грохотом захлопнулась!

Думала ли я, что они имеют какое-то отношение ко всему происходящему?

Нет. Я на самом деле не знала. Оборотни не были известны своей лживостью или подрывной деятельностью. Я серьёзно сомневалась, что они... что? Похитили Антонию, проткнули Гаррета колом, затем заявились ко мне домой и устроили притворную драку, всё это время делая вид, что понятия не имеют, где Антония и Гаррет?

Вампиры могли провернуть такое подлое дело, не задумываясь. Банда Уиндхэма? Не-а.

Скорее всего, нет. Их появление сегодня всё равно было ужасным совпадением.

Это было либо очень-очень хорошо, что оборотни оказались в городе именно сейчас, либо очень-очень плохо. Жаль, что я понятия не имела, что именно.

Я взбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, вытащила кипящего от злости Малыша Джона из его кроватки, приготовила свежую бутылочку (он любил её холодной, и мы держали запас в маленьком холодильнике в его комнате) и позволила бедному голодающему малышу подкрепиться. Пока мы шли с ним обратно на кухню, я размышляла о резкой реакции Дерика на моего сводного брата. Разве он не говорил, что его жена беременна? Возможно, дети пугали его.

Я крепче прижала Малыша Джона к себе и поцеловала в макушку его пушистой тёмной головки.

— Думаю, ему лучше поскорее забыть об этом, — сказала я ему. — Если только ему не понравится спать на диване колдуньи.

Когда я подошла к вращающейся двери, зазвонил телефон, и я поморщилась. Что, чёрт возьми, это было?

Глава 20

— Ваше величество?

— Тина? Привет, наконец-то! Рада тебя слышать! — честно говоря, человека без меха. — Что случилось?

— Ничего хорошего, Ваше величество, уверяю вас, — она издала звук, который у любого, кроме Тины, прозвучал бы как фырканье. — С вами всё в порядке?

— О, конечно. Группа оборотней заглянула, чтобы затеять драку, но...

— Вы хотите сказать, что они вломились в дом? — перебила Тина. Поскольку она никогда не перебивала, я предположила, что она, должно быть, была в шоке. Затем я вспомнила её строгие инструкции, большинство (или все? Честно говоря, я не мог вспомнить их все), которые я нарушила с тех пор, как мы разговаривали в последний раз.

К счастью для меня, она была за полконтинента и океан от меня. Она могла только ругать, но не душить.

— Ну, нет. Они, в общем-то, не вломились. Они, э-э, постучали.

— И вы их впустили?

— Как я и сказала. Постучали. Потом была драка. Которую я выиграла, так что не волнуйся, — я решила не упоминать Джинни «Квик Дро» Уиндхэм. Тина терпеть не могла, когда в меня стреляли. — Оказывается, они подумали, что мы действуем исподтишка, потому что Антония не связалась с ними.

— Хм.

— Но я убедила их, что мы не покончили с ней или что-то в этом роде, используя свои дипломатические способности, как у Киссинджера.

— Хм-м-м.

— Теперь мы друзья! — я постаралась вложить в эту ложь как можно больше энтузиазма. Я имею в виду реплику. — Разве это не здорово? Прямо сейчас, пока мы разговариваем, они прочёсывают город в поисках волосок от подбородка Антонии. Постой, это были свиньи, верно? Тогда эта фраза не имела смысла. Дай-ка подумать...

— Ваше величество! Я вынуждена просить вас...

— Знаю-знаю. Я отвечала на телефонные звонки и на звонки в дверь. Всё пошло ужасно, чудовищно неправильно, и всё из-за того, что я тебя не послушала, — я перекинула Малыша Джона через плечо, чтобы он отрыгнул, и швырнула пустую бутылочку в сторону раковины. — Если бы я только послушала, — Малыш Джон зевнул, и я поняла, что он чувствует. Назревает лекция.

— Ваше величество, я не хочу вас тревожить.

— Тогда не надо.

— Но я боюсь, что король, возможно, мёртв.

— Видишь ли? Я нахожу это тревожным, — я ударила Малыша Джона