Вольтанутая. От нашего мира - вашему - Вера Платонова

И вновь через какое-то время выходим к просвету.

Так и идём.

Туман — просвет.

Туман — просвет.

Иногда густо, иногда легче. Но если не спешить и двигаться правильно, можно задерживать дыхание и экономить фильтры.

Дважды мы делаем привалы. В просветах спим по очереди: Толик настоял на том, чтобы один из нас всегда был начеку и успел надеть маску на себя и товарища, если вдруг просвет сдвинется в сторону и туман накроет место привала. Один раз так и произошло.

А ещё меня брать с собой не хотел! А я вон какая полезная супница — успела среагировать и прижать к его сопящему носу перпиратор!

Мне же нужно быть внимательнее: я уже дважды проваливалась в норы неизвестных животных. К счастью, их хозяева либо покинули свои жилища, либо погибли от тумана. А ещё один раз оступилась и рухнула в заброшенное жилище топскены, чудом не переломав себе ноги и до полусмерти напугав Толика.

Несколько раз мы, потеряв бдительность, дружно скатываемся под горку или в овраг. В общем, ссадин и царапин уже первое время хватаем прилично, только и успевая, что в просветах обрабатывать раны средством Баард.

А ещё здесь на порядок жарче, чем в «чистой» части мира, и в тёплых плащах жарко, но мы всё равно не снимаем их, потому что едкий туман ложится липким слоем на кожу и раздражает её.

Под ногами всё чаще встречается ровное и твёрдое покрытие. Похоже, мы идём по оставленному селению. В очередном просвете можно и оглядеться как следует. И посмотреть есть на что! Видно, что народ, живший здесь, знал толк в красоте. Буквально в метре от меня резная беседка… А дальше! Дальше в очертаниях тумана видны жилища.

Это не грубые домики топскен и не агрессивный замок гхарров, не практичные и удобные шатры долгобородов.

Здесь всё другое. Лёгкое и воздушное.

Дома словно выросли из белого камня сами собой — тонкие, вытянутые вверх, с изогнутыми линиями и резными проёмами, похожими на лепестки цветов. Стены местами прозрачные, будто сотканы из каменного кружева.

Крыши тянутся в небо изящными шпилями.

Арки такие тонкие, что кажется — они должны сломаться от первого ветра.

Но стоят.

И даже в запустении выглядят… прекрасно.

— Мне кажется, или это… — произношу я.

— Поселение оригин, — договаривает Толик.

Он тоже смотрит вокруг. И в его голосе впервые слышится настоящее удивление.

— Красиво.

Даже брошенное много лет назад, это место остаётся невероятным.

Лёгкие мостики между домами.

Резные балконы.

Тонкие колонны, будто выточенные из света.

И всё это наполовину поглощено туманом, который медленно течёт по улицам.

Толик разгребает носком сапожка кучу камней у своих ног, приглядывается и наклоняется, подняв небольшой булыжник размером с перепелиное яйцо. Затем снова наклоняется и выуживает ещё несколько подобных. Я уже знаю, что это.

— Ферритинит.

Глава 16

Малыш

— Если нашёлся хоть малейший след ферритинитовой руды на поверхности, — говорит мне Толик. — Значит, в недрах планеты — целые залежи. Из ферритинита аяты делают капсулы для перемещения, его же подвергают специальному распаду и получают энергию для путешествий в пространстве и между мирами. Они раскопают здесь каждую пядь и вытянут из недр не только ферритинит до последней капли, но и все сопутствующие мало-мальски ценные ископаемые, чтобы увеличить прибыль от экспедиции. С местными аборигенами и фауной устраивать церемонии никто не станет.

— Это ужасно, — морщусь я. — Извини, Толик, но подходы твоих сородичей мне не нравятся.

— А у вас не так?

— Не знаю. Мы не такие развитые, чтобы вторгаться в чужие миры и ковыряться в поисках металлов. Хотя в более мелких масштабах что-то подобное было в истории… Я вспоминаю факты из учебников, как развитые цивилизации приходили к более слабым и рушили их жизни и уклад ради новых территорий, драгоценностей или желая насадить свою культуру и вероисповедание.

Толик закидывает в карманы несколько кусков породы, мы делаем по паре крошечных глотков воды, запасы которой мы уже долгое время не могли пополнить — негде и нечем.

— Анэстэзия, — Толик сжимает мою руку. — Если в ближайшее время ничего не изменится, мы пойдём назад.

— Понимаю, — киваю я, хотя внутри всё сжимается от обиды.

Мы уже израсходовали по одному полному комплекту фильтров и поставили вторую смену. В запасе оставался всего один комплект на двоих. И я прекрасно знала: если его не хватит, Толик начнёт геройствовать и попытается помереть в одиночку, лишь бы дать мне шанс выбраться.

— Давай ещё немного пройдём, — говорю я. — А потом вернёмся сюда. И уже отступим к топскенам.

Нехотя поднимаемся с удобной скамейки вроде шезлонга, на которой так приятно полулежать и отдыхать, и снова идём в гущу.

Селение постепенно заканчивается.

Изящные дома остаются позади, уступая место пустырю.

И вдруг туман снова начинает редеть.

Ещё один просвет. Хотя по нашим подсчётам для него ещё слишком рано.

Я снимаю маску.

— Странно…

Толик тоже стягивает свою на подбородок.

— Да.

Перед нами открывается небольшая поляна.

Почти круглая.

В центре — чёрная, будто выжженная земля.

И прямо из неё поднимается столб тёмного дыма.

Он медленно закручивается вверх, а на высоте расползается в стороны — превращаясь в тот самый ядовитый туман.

— Вот и источник, — тихо говорит Толик.

Я оглядываю поляну и вдруг замечаю движение сбоку, в траве. Сначала мне кажется, что это просто ветер шевелит сухие стебли, но затем из зарослей медленно поднимается высокая фигура. Человек. Мы с Толиком одновременно напрягаемся. Он мгновенно делает шаг вперёд, закрывая меня собой, и крепче сжимает копьё.

Человек смотрит на нас, в ужасе округлив глаза, и что-то шепчет.

Я разбираю только, как он говорит на выдохе:

— Чу-до-вищи, чу-до-ви-щи…

Странный какой-то. Крупный, высокий, даже выше Толика, одет не разобрать во что — в какие-то грубо сшитые между собой лоскуты. Волосы у него полностью седые. Не просто с проседью, а белые как снег. При этом черты лица тонкие, правильные, природа сделала его настоящим красавцем, если бы не мечущийся испуганный взгляд и в целом, придурковатый вид.

— Чудовищи! Не подходити! — взвизгивает он громко, поднимая руки к небу, и дым, бьющий из недр земли, вырывается ещё с большей силой, обдавая нас жаром и вонью.

— Толик, маску сними