Вольтанутая. От нашего мира - вашему - Вера Платонова

Но теперь, когда я (пусть и с компанией друзей) спасла этот мир, где же мой портал на выход домой?

Привычным жестом отмахиваюсь от загрызней и иду в сторону любимого размышлительного бревна. Там усаживаюсь, блаженно вытянув ноги.

В мою сторону направляется Толик. Надеюсь, он уже позабыл про свою идею с супницей и брачным браслетом.

— Ну что, как возвращаться домой будешь? — интересуюсь, когда он подходит достаточно близко.

— Есть кое-какой план, — уклончиво отвечает он.

Хитрый, хитрый Толик. С виду простодушный, прямо как наш Алёша из мультика про богатырей, а на деле — на каждый случай у него припасён свой секретный план. И смотрит на меня так пристально.

— Ты хочешь как-то попользовать меня? — уточняю с подозрительным прищуром.

Толик задумывается, постукивая по мудрозубу:

— Возможно.

— Ты хочешь попользовать РЦП и Кадониса? — делаю следующее предположение.

— Ага, — соглашается довольный Толик. — Так что отдыхаем немного и идём к точке выхода слюх.

— Барышень, — строго поправляю я его. — Барышень, Толик.

* * *

Толик прощается с Ша так, как будто именно ей собрался дарить брачный браслет. Мне тоже жалко расставаться с этим удивительным созданием. Но светящийся дверной проём, за которым проглядываются очертания унылого казённого коридора, подрагивает и трещит, развернувшись прямо посреди фиолетовых ёлок и сугробов.

Нам пришлось его подождать несколько дней в лагере долгобородов, уж не знаю, как передаются сигналы о выполненных миссиях, в моём случае, видимо, телеграмму вёз очень медлительный ослик.

В поселении долгобородов сплошной праздник и чуть ли не бразильский карнавал.

Мужики теперь дерутся исключительно за любовь, строят новые шатры, а гхаррки без своей уродующей синей краски — обычные симпатичные женщины, простите, правильнее говорить — барышни. Чувствую, скачок демографии не за горами.

Мал-аард, он же Малыш, остался у топскен на перевоспитании, под чутким взором Баард. Ааши вернули гхаррам под двери клыкастого замка. Хотя пока мы с Толиком ходили спасать мир, некоторые гхарры, в основном из молодёжи, переселились к долгобородам и теперь отращивают бороды и носят безрукавки и мягкие накидки, чтобы быстрее сойти за своих. Старые и закостеневшие в своих представлениях — остались в клыкастом замке, вынуждая кучку оригин себя обслуживать. Толик по этому поводу предположил, что гхаррам осталось недолго. Оригины не побрезгуют накормить своих угнетателей хорошей порцией яда.

Но что болтать, портал открыт, пора домой. Вот только Толик увязался за мной. Я до сих пор не понимаю, на что он надеется. Проскочить следом? Но, послав Ша воздушный поцелуй напоследок, быстро шагаю в дверь и чувствую его руки на своём поясе: прижался, как к родной.

И портал пускает.

— Быстро к твоему Кадонису! — шепчет мне аят в самое ухо, когда мы крепко стоим на полу, покрытом видавшим виды кафелем. Вот и кабинетик, где мне ставили языковую революцию, она мне так пригодилась!

Женщины из очереди в коридоре натурально пялятся: всё же мужчина в женской консультации привлекает внимание!

— Здесь по талончику нужно, — объясняю я Толику. — Только ты не надейся особо, Кадонис не очень-то добряк. Вряд ли он станет тебе помогать вернуться на Аяту. Кабинет №7.

— Ага, — говорит Толик и останавливается перед дверью с табличкой «Кабинет № 7», где ниже на скотч прилеплена бумажка: «старший специалист по распределению А. В. Семисобакин». И совсем неучтиво пинает ногой в дверь.

— Занято! — слышу голос Кадониса.

Наверное, Толик не расслышал. Потому что бесцеремонно вваливается в кабинет под вопли возмущённого специалиста.

— Извините! — аят аккуратно вынимает из стула симпатичную брюнетку в бигуди и шёлковом халатике и оставляет её за дверью.

— Что вы себе позволяете? — вскакивает на ноги словно пыльным мешком стукнутый хозяин кабинета.

— Здравствуйте! — вежливо здороваюсь я. — Я выполнила миссию по сапсанию. Вы обещали мне домой, на Землю. И баблти.

— Ты кто такая? — сводит глаза к носу Кадонис.

— Настя я, Анастасия. Вольтова.

— Что-то знакомое, — бормочет Кадонис, копаясь в бумажках на столе. — Вас тут как дождевых червей, по каждой запомни… Затем заглядывает в пластиковую урну для бумажек и роется в ней. Выуживает скомканный листок с моей анкетой, разглаживает его и читает, поднимая брови:

— Реально выжила? А я в тебе не сомневался!

— Ага, — говорю я.

— Анастасия, — трясёт он мою руку. — Руководство РЦП и лично я, Адонис Викторович Семисобакин, выражаем тебе искреннюю благодарность за спасение никому ненужного мира четвёртого ряда!

— А теперь домой?

— Надо подождать, — мнётся он. — К сожалению, в настоящее время ситуация с порталами затруднена и ввиду критического перерасхода бюджетных средств на дальние порталы имеется некоторая очередь. Годик-два.

У меня на глазах выступают невольные слёзы. Толик берёт Кадониса за бордовый в белую косую полоску галстук и резко дёргает на себя.

— Сейчас, — говорит он. — Ты отправишь её домой прямо сейчас.

— Я уже вызвал охрану, — сдавленно хрипит Кадонис. — Пре-кра-ти-те…

Бам! Его голова встречается с поверхностью стола, удар смягчает бардак из документов.

В коридоре раздаётся шум и топот. Я быстро поворачиваю вертушку на двери изнутри.

— Сейчас. Иначе будет больно, — угрожающе говорит Толик.

— Хорошо, хорошо, — юлит Кадонис. — Я сделаю портал. Даже в коридор идти не придётся.

Под пристальным взглядом Толика он лезет под стол, что-то там нажимает, сверяясь с данными моей анкеты.

— Почти готово, полегче, ну полегче же! — воет задыхающийся Семисобакин.

В дальнем углу кабинета приходит в движение шкаф со стеклянными дверцами, забитый толстыми бумажными папками с разными пометками. Дверцы его начинают плыть и кривиться. В появившемся просвете я вижу его. Тот самый двор. С порванной гирляндой. И ёлочку. И качели.

— Толик, это он, мой мир! — кричу я, подбегаю к проходу, а затем останавливаюсь. — А как же ты?

— Нормально, Анэстэзия. Моё предложение в силе. Сдавай фолкрок. Как сдашь, я заберу тебя!

— Ну а ты…

— Иди, пока не закрылось! — спокойно и даже весело говорит он мне, вынимая из кармана квадратную серую коробочку и помещая в неё что-то увесистое. Одной рукой всё ещё держа Кадониса за галстук, он подносит к губам коробочку, нажимает что-то на ней и чётко произносит:

— Обнаружен ферритинитовый