Преданная истинная черного дракона - Екатерина Борисова

Мы ещё не успели опуститься, а мне уже кажется, что я чувствую аромат свежих булочек и кофе.

Вот дырявая голова! Мы ведь не позавтракали! Осторожно кошусь на Сондру. Или не позавтракала только я?

— Держи, — она словно читает мои мысли и протягивает мне кусок вчерашнего хлеба с холодным мясом.

Я с благодарностью принимаю угощенье и уплетаю его за обе щеки. Совершенно по-простому, как обычная крестьянка! Руками, облизывая пальцы в конце импровизированного завтрака.

Мама бы с ума сошла, увидь меня ТАКОЙ! Простой и счастливой!

В какой-то момент карета вздрагивает и скрипит, но тут же дверца с моей стороны распахивается так неожиданно, что я взвизгиваю и хватаюсь за Сондру.

— Приехали! — на меня недовольно зыркает уже немолодой мужчина с копной спутанных соломенных волос.

Дракон?

Я осторожно выглядываю в открытую дверь и с удивлением понимаю, что мы долетели! Карета стоит на широком дворе, а мужчина нетерпеливо переступает с ноги на ногу. Извозчик! Так он тот самый дракон, что нас принёс!

— Спасибо! — я спрыгиваю на землю и глубоко вдыхаю совершенно особенный запах городка.

Да, воздух в горах чистый и ароматный. Он пахнет свежестью, морозом и девственной чистотой!

Но я люблю запахи города: пряные травы, дым печных труб и свежей выпечки! И кофе! О, кофе! Сколько же он стоит здесь? Надо бы узнать.

— Когда назад? — Сондра кладёт в ладонь извозчику медяк.

Он недовольно хмурится, но убирает денежку в карман.

— Не знай! — качает головой и отводит хитрый взгляд.

— Ужин в «Пике» в семь! — хмурится в ответ Сондра. — Я знаю, что ты повезёшь гостей обратно!

— Может, и повезу, — неохотно соглашается извозчик, понимая, что ещё одной монеты ему не видать. — В четверть седьмого отлёт.

— Отлично! — Сондра задорно улыбается, хватает меня под руку и тащит прочь.

— Какие планы? — я кручу головой по сторонам. Мне всё так интересно.

Конечно, городок небольшой и со столицей Авелона его не сравнить. Но по столице я и не ходила пешком. Меня сопровождали и мама, и Нэни. Нам выделялась карета с двойкой лошадей.

А здесь! Здесь всё так и интересно!

И местный рынок с цветными палатками, словно приехал бродячий цирк, и торговки с навесными лотками на шее, что торгуют вразнос едой и разной мелочёвкой.

В самом центре рынка — небольшая площадь. Фонтан замёрз и из него сделали каток, где дети и взрослые со смехом катаются на коньках вокруг припорошённой снегом статуи.

За рыночной площадью я вижу вывеску мэрии.

— Туда! — тяну я Сондру. — Узнаем про пьягоду, а там решим!

На наше счастье, мэрия уже открылась. Секретарь внимательно выслушивает наш вопрос, затем хмурится, сверяется с книгами и говорит.

— Выписка из реестра по пьягоде на все Драконьи Пределы два с половиной серебряника.

— Что? — рыжие кудряшки Сондры возмущённо подпрыгиваю вверх. — Да это форменный грабёж!

— Простите, — я выступаю вперёд, задвигая рассерженную подругу себе за спину. — А если нам, скажем, не нужен весь реестр. А одно конкретное место?

— Ну, — хмурится секретарь — молодой дракон, с опаской косясь на Сондру. — Такой услуги нет.

— А можем мы собрать пьягоду в диких зарослях?

Я улыбаюсь так широко и обезоруживающе, что у меня сводит скулы.

Но это действует.

Молодой дракон смотрит на меня, и его губы сами расплываются в улыбке. Зрачки медленно начинают заинтересованно вытягиваться.

— Чтобы собрать пьягоду, вам нужно разрешение. Если эта пьгода дикая!

— Отлично! И что нам для этого нужно? — я продолжаю улыбаться, а секретарь следит за каждым моим движением не моргая.

Сондра за моей спиной презрительно фыркает, за что получает тычок в бок. От меня, конечно.

— Вам нужно разрешение! Сейчас! — секретарь спрыгивает со своего возвышения и подходит в стеллажу во всю стену. — Где бы вы хотели собрать пьягоду?

— Мы? На… — я выдвигаю вперёд Сондру, и она диктует.

— На северном склоне большого драконьего пика.

— Драконий пик… — проводит пальцем секретарь по массивным корешкам. — Так… так…

Он выуживает огромный фолиант, пролистывает его два раза, захлопывает и снова забирается на пьедестал к своему секретеру. Берёт перо и вопросительно смотрит на нас.

— А вы?

— Сондра Дьюбери и Лиана Голд, — кивает девушка, отчего её рыжие кудряшки взлетают вверх.

Секретарь выводит всего две строчки.

— С вас пять медяшек, — протягивает он мне листок.

Мы с Сондрой заглядывает в написанное.

«Сим распоряжением Сондра Дьюбери и Лиана Голд законно могут собирать в сезон пьягоду со всех кустов на северном склоне большого драконьего пика. Заверено. Записано.»

— Спасибо, — я улыбаюсь ещё раз и, пока Сондра не начала спрашивать у секретаря ещё что-то, быстро выхватываю из её рук медяшки, кладу на стол секретарю и утаскиваю за собой подругу.

— Но мы так и не узнали, дикие это заросли или нет! — возмущённо фыркает Сондра. — А без выписки — это всего лишь бумажка!

— Ты думаешь? — смеюсь я. Бюрократия в действии. — Если бы это были частные посадки, мы не получили бы разрешение. Ты же видела, что он проверил их по книге.

— Но почему он не дал нам выписку об этом? И почему такая разница в цене?

— Потому что вопросы надо задавать правильно, — смеюсь я. Этому я научилась от отца.

Зачем нам за целых два серебряных весь реестр посадок пьягоды, когда можно получить разрешение на сбор в диких чащах в определённом месте. А чтобы удостовериться, что они дикие, секретарь должен был проверить реестр. Всего за пять медяшек!

— Я бы не догадалась, — качает головой Сондра.

А я смеюсь.

— Ой, простите! — в меня врезается кто-то.

Да так сильно. Что я едва могу устоять на ногах.

— Ничего, малыш, — я с удивлением разглядываю оборванца в заношенной одежде, утирающего нос грязным рукавом.

На вид ему не больше шести лет. Огромные синие глаза кажутся слишком большими на худом вытянутом лице. Он совершенно не похож на моих братьев, но почему-то напоминает мне их.

Они в свои шесть лет сидят в нагретом доме и играют в игрушки у огня.

А этот малыш…

— Держи, — протягиваю ему одну медяшку, что оказалась у меня в руке. Она осталась от уплаты пошлины в мэрии и теперь обжигала ладонь морозом.

— Храни вас, мисс, драконьи боги, — малыш довольно улыбается и низко кланяется мне, но тут же морщится при виде недовольного лица Сондры.

— Беги, — я треплю его по непослушным волосам и уже разворачиваюсь следом за Сондрой.

Как вдруг неприятное осознание излишней лёгкости пронзает меня.

— Что случилось? — хмурится Сондра, заглядывая моё стремительно бледнеющее лицо.

— Мои деньги! —