Преданная истинная черного дракона - Екатерина Борисова

Я открываю рот сказать, что десять золотых это очень мало за такую вещь. Но дама даже не смотрит на меня. Она вся погрузилась в мех! Её пухлые молочно-белые пальцы гладят воротник, нос жадно вдыхает морозную свежесть от меха.

— … десять серебряных монет! — отрезает она и накидывает шубку на руку. — Агнес, расплатись.

Она разворачивается с моей шубкой, решив, что заключила сделку.

— Ну нет! — я преграждаю ей дорогу.

— Что?

— Вы не хуже меня знаете, что десять ЗОЛОТЫХ монет — непозволительно мало за эту вещь! Мех горной лисицы! Выработка, фасон, мастерство скорняка и роскошь! Меньше двадцати я не возьму!

— Что? — дама бледнеет. Морщится. В бледно-голубых глазах вспыхивает зрачок и удлиняется. — Ты ставишь условия? Мне?

Но я не собираюсь отступать. За десять серебрушек я буду носить её до старости, а потом пущу на стельки для внуков, но не отдам этой мерзкой жабе! Пускай она и драконица по рождению, но по сути жаба!

— Да ты… да ты… ВОРОВКА! — рычит мадам Жоржет. — Украла у кого-то и притащила сбыть! Но мадам Жоржет не такая! Ангес, зови констебля живо!

— Но мадам… — помощница бледнеет и бросает на меня виноватый взгляд.

— Я сказала живо! Или как сообщница отправишься за ними! Воровка! Какая наглость! Мне, мадам Жоржет, предлагать ворованную вещь! Я выведу вас всех на чистую воду… Констебля, живо!

Сондра яростно фыркает у меня за спиной. Я чувствую, как испуганно поскуливает Ноэль и осторожно находит мою ладонь, чтобы сжать её.

— В тюрьму пойдёте всё! На ледники! Пожизненно! — мадам Жоржет прижимает к груди мою шубку и брызжет слюной. Алчность и жажда обладать задаром редкой вещью затмили ей глаза. — Я не отдам им тебя. Моя прелесть! Не в их грязные лапы…

Она укачивает на своей мощной груди МОЮ шубку, а я вскипаю.

— А ну, верните! — грозно надвигаюсь на неё я. — Воровка здесь только одна! Мерзкая и беспринципная воровка — мадам Жоржет!

Я тяну руку, чтобы отобрать свою вещь.

Мадам Жоржет вспыхивает, её лицо покрывается красными пятнами, а губы дрожат от злости.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? — раздаётся за нашими спинами грозный мужской голос такой силы, которой невозможно не подчиниться. И есть в нём что-то неуловимо знакомое, отчего становится ещё страшнее.

Глава 27. Визитёр

князь Александр Веленгард

Какой сегодня день? Какой час?

Портьеры давно задёрнуты. Те, что остались целыми.

Подношу к губам массивный кубок и делаю большой глоток.

Терпкое вино из пьягоды вяжет на языке и обжигает мне нутро.

Дракон внутри меня пьяно ревёт и рвётся с привязи.

— Ну нет, — я усмехаюсь и откидываю голову на подголовник кресла. — Я больше не подпущу тебя границам разума, зверь!

В комнате темно и пусто.

В припадке ярости и бессильной злобы я раскидал всю мебель, разбил картины и зеркала, выставил обнажённую Анну в коридор и захлопнул дверь.

Морщусь и делаю очередной глоток, стоит мне вспомнить соблазнительные бёдра молочной белизны, её манящий запах, что всегда сводил с ума...

Он и сейчас сводит! Только не так!

Раньше чертовка меня возбуждала одним покачиванием бёдер, а теперь...

Зверь внутри утробно зарычал, словно кто-то покушался на его границы.

— Заткнись! — выкрикиваю я в пустоту и отшвыриваю кубок. Вино рубиновыми каплями расплёскивается в стороны, заливает разодранные шелковые простыни, ковёр и небольшой медальон, приколотый к деревянной стойке кровати кинжалом Анны.

— Мерзавка! — рычит дракон и в очередной раз рвёт когтями душу.

— Заткнись! — кричу я на него.

Да что это за наваждение! Мой зверь, дракон посмел мне диктовать условия! Пытался перехватить контроль! Чуть не разодрал Анну!

О, Анна... ещё раз она предстаёт передо мной. Обнажённая, готовая на всё. И даже в тот момент, когда я орал на неё и прогонял прочь, я была готова отдаться мне как уличная девка. Прямо на полу, на четвереньках!

Ластилась, выставляла попу...

И это так... взбесило моего дракона!

Да что со мной?! Я бью кулаком по подлокотнику массивного кресла. Он жалобно трещит в ответ.

Тихо щёлкает дверной замок. С едва уловимым скрипом дверь распахивается.

— ВСЕ ВОН! — я рявкаю грозно. — не желаю никого видеть!

— Алекс, Алекс, Алекс, — в тёмной комнате раздаются тяжёлые шаги.

Под чьими-то сапогами хрустят осколки зеркала и скрипит разодранная кожаная обивка дивана.

Щелчок и яркий свет заливает мою комнату.

Я морщусь, прикрываю глаза рукой и яростно рычу.

— Драконью чешую тебе под хвост!

— Спасибо, не надо, — усмехается мой гость.

Подходит ближе. Встаёт передо мной и...

Даже сквозь прикрытые веки я ощущаю ослепительное свечение, а кожи касается лёгкое тепло и искорки, что приподнимают волоски на руках.

Ещё через секунду моё сердце начинает биться ровнее, голова становится легче и яснее, и даже зверь в груди рычит не так отчаянно и зло.

— Монтран! — выдыхаю я и открываю глаза.

Да, так и есть.

Передо мной стоит старинный друг моего отца — граф Валентин Монтран — придворный лекарь, мой неназванный наставник и до зубного скрежета счастливый муж своей истинной. И как бы я ни уважал Монтрана, но понять и принять его слабость не могу.

Носится с истинной, сдувать с неё пылинки, выводит в свет на потеху публике и быть посмешищем всех могущественных драконов!

Как он вообще мог так себя вести?

Я этого не понимаю. Но ценю его за другое.

После гибели моей семьи — он был единственный, кому было до меня дело. К сожалению, в ту роковую ночь его не было рядом и некому нам с Соней было помочь.

Как только хмель под действием лекарской силы Монтрана выветривается, моя ладонь снова вспыхивает и отдаётся адской болью.

Мучительной, тягучей, не прекращающейся ни на минуту.

Шиплю сквозь сжатые зубы и поднимаю руку. Щурюсь и пытаюсь понять, что не так.

Да всё не так!

Всё покатилось к белой драконице в пропасть!

Я прикрываю глаза, чтобы выровнять дыхание. Сжимаю горящую ладонь в кулак. Но это не помогает. Жар растекается всё выше, запястье с меткой горит огнём, а по коже ползут уродливые рубцы ожогов. Словно мою руку сунули в бурлящее жерло вулкана!

— Хм, интересно, — Монтран, несмотря на свой статус и возраст, садится передо мной на обломки какого-то стула и протягивает ладонь. — Позволишь?

Он требует показать ему ладонь.

Но зверь внутри неожиданно ощетинивается и утробно рычит.

Заткнись! — приказываю ему. Но он не слушается. Бросается на стены внутренней тюрьмы. Да что за несносный дракон!

— Не