История (не) Белоснежки - Ямиля Нарт

Но по той жизни… нет. Там меня ждала только медленная, мучительная смерть. Здесь есть шанс. Есть Белоснежка, которую нужно защитить. Есть королевство, которое нужно поднять. Есть враги, которых нужно остановить. Это ужасно, страшно, но… это жизнь. Настоящая. А не ожидание конца.

— Значит, ты решила бороться, — констатировал голос из зеркала.

— Да, — просто ответила я. — Я решила бороться. И для этого мне нужна вся информация. Всё, что ты знаешь о герцоге Фальке. О его связях. О слабостях.

Зеркало тихо засмеялось, но на этот раз смех звучал почти одобрительно.

— Наконец-то правильный вопрос, хозяйка. Рассказ будет долгим…

Глава 11

Прямая трансляция

— Фальк… Да, я многое о нём знаю. Но слова — плохие проводники истины. Есть способ показать всё куда нагляднее.

Я насторожилась.

— Какой способ?

— Ты можешь увидеть куда больше, если зайдёшь в зеркало.

Я отступила на шаг, невольно бросив взгляд на своё смутное отражение в тёмной поверхности.

— Зайти… в зеркало? Что это значит? И зачем?

— Это значит временно выйти за пределы своей физической оболочки и присоединиться ко мне в этом… пространстве. Здесь, между мирами, я вижу многое. Могу показывать отрывки, сцены, как живые картины. Могу даже показать то, что происходит прямо сейчас. Увидишь его жизнь, его мотивы, его страхи. Услышишь его мысли. Это куда полезнее сухих докладов.

Идея была одновременно заманчивой и пугающей до дрожи.

— Это опасно? — спросила я, и голос мой прозвучал тише, чем я хотела. — Какие последствия? Для меня? Для тебя?

Последовала лёгкая пауза, будто он обдумывал, как точнее сформулировать.

— Для тебя — минимальная. Ты не покинешь своё тело надолго. Лишь тончайшая часть твоего сознания, твоё восприятие, присоединится ко мне здесь. Последствия… Мы на какой-то момент станем духовно близки, наши восприятия сольются. Я буду твоим проводником, ты — моим гостем. Ничего плохого для тебя в этом нет. Ты сможешь вернуться в любой момент. Для меня… — он слегка протянул последнее слово. — Для меня это будет редкая возможность не быть в полном одиночестве. Даже если ненадолго.

В его тоне, обычно насмешливом или бархатно-безразличном, прозвучала нота такой искренней, глубокой усталости, что у меня сжалось сердце. Я вспомнила, что он здесь — пленник. И что кроме меня, с ним, кажется, давно никто по-настоящему не разговаривал.

— Хорошо, — выдохнула я. — Что мне делать?

— Просто протяни руку. И сделай шаг.

Я медленно подняла правую руку и прижала ладонь к стеклу. Я ожидала встретить твёрдую, холодную преграду.

Но её не было.

Поверхность зеркала под моей ладонью поддалась. Как плотный, прохладный туман, как тягучая вода. Мои пальцы погрузились в неё без малейшего сопротивления, и за ними последовала кисть, запястье. Я ощутила не холод, а странную, нейтральную прохладу, обволакивающую кожу.

И тогда из тумана навстречу моей руке протянулась другая.

Она была мужской, с длинными, изящными пальцами. Тёплая. И гораздо более… настоящая, чем я ожидала. Я машинально вложила свою ладонь в эту руку. Пальцы сомкнулись вокруг моих — бережно, но уверенно.

— Шагай, — мягко сказал голос из глубины.

Я закрыла глаза и сделала шаг вперёд, навстречу отражению.

Я зажмурилась, инстинктивно ожидая удара о стекло. Но его не было. Был лишь лёгкий, упругий переход, словно я прошла сквозь плотную, прохладную плёнку мыльного пузыря. Я открыла глаза.

Вокруг был туман. Он простирался во все стороны, не имея ни стен, ни границ, ни верха, ни низа. В нём невозможно было определить расстояние или размеры. Я всё ещё чувствовала тёплую, бережную руку, держащую мою. Эта рука была единственной точкой опоры, единственным ориентиром в этом безбрежном не-месте.

— Где… мы? — тихо спросила я, и мой голос прозвучал приглушённо, будто поглощённый ватой.

— В промежутке, — его голос прозвучал рядом, прямо у моего уха. Но сквозь туман я не видела никого, только смутные очертания. — Между поверхностью отражения и бездной, что за ним. Не бойся. Ты в безопасности. Смотри.

Туман перед нами сгустился, закрутился, и из него начало проявляться изображение. Сначала как смутные тени, потом всё чётче, пока не превратилось в живую, трёхмерную картину, висящую в воздухе. Это был кабинет, богато обставленный, но в более тёмных и мрачных тонах, чем мои покои. За массивным столом из черного дерева сидел мужчина.

Герцог Фальк.

Я узнала его сразу, хотя прошло много лет, как Моргана видела его. Ему было около пятидесяти, но выглядел он моложе. Темные, с проседью волосы, зачесанные назад, острые черты лица, жёсткий, сжатый рот и холодные, пронзительные глаза. Он что-то писал, его движения были резкими, яростными.

— Он ненавидит тебя, — тихо сказал демон. — Ненавидит с той самой минуты, когда его старший брат, твой покойный муж, взошёл на трон. Он считал себя умнее, сильнее, достойнее. Считал, что трон по праву должен был перейти к нему, ведь он был мужчиной, воином, а его брат был… «мечтателем», как он выражается.

Картина перед нами ожила. Перед ним стоял мужчина в дорожном плаще, запылённый, с усталым лицом. Это был его младший сын, Кетлбрун.

— … арестован сегодня утром, ваша светлость, — докладывал Кетлбрун, сгибаясь в почтительном поклоне. — Прямо в зале Совета. Королева велела увести его. Говорят, нашли какие-то бумаги в потайной нише.

Лицо Фалька не дрогнуло. Только глаза, холодные и пронзительные, как у хищной птицы, сузились.

— Глупец, — отрезал он без эмоций. — Предупреждал же, чтобы был осторожнее. Ничего. Конрад знает, что молчание — его единственный шанс. А если заговорит… ему не поверят. Он осуждённый вор. Его слово против слова герцога.

Фальк откинулся на спинку кресла, его пальцы принялись барабанить по столешнице.

— Это, однако, ускоряет наши планы. Королева… она стала непредсказуемой. Слишком активной. Нужно проверить все каналы. И подготовить «неприятный сюрприз» для столицы. Наши люди в городе готовы?

«Неприятный сюрприз». От этих слов похолодело внутри. Я видела, как в его кабинете начали проступать другие детали: карта королевства на столе с отметками, список имён на отдельном листе. Я не могла разобрать мелкий почерк, но демон, казалось, уловил моё желание. Изображение приблизилось к списку, и я смогла прочитать: «Цех красильщиков», «Гильдия возчиков», «Южный квартал, таверна 'Три монеты». Это были очаги будущего бунта, купленного или спровоцированного.

— Он намерен устроить в столице хаос, — прошептала я, больше для себя. — Чтобы затем войти