Бандит-одиночка и дочка! - Лия Седая

class="p1">А потом обвиняюще тыкали в меня пальцами, когда я убеждала ее развестись с отчимом. Когда доказывала, что ничего хорошего с ним у нее не выйдет. Ну не бьют люди человека, которого любят!

Не пьют так, что в дом входить уже не хочется.

Хорошо хоть сейчас его уже тут нет. А вот обида, непонимание между нами осталось до сих пор.

— Поговорить хотела.

— О чем? И каким образом у тебя дома оказалась Алина? Это она попросила мне позвонить? — я подняла взгляд на маму.

Она постарела.

Сильно.

Сердце защемило от жалости. Мама, мама! Мамочка, за что же ты так с нами обеими? Мне ведь тоже без тебя плохо! Мы обе одиночки теперь.

— Она, — мама вздохнула снова. — Пришла утром, велела тебя набрать.

— Велела? — меня резануло это слово. — Ты что же, во всем ее слушаешься? Хозяйка она тебе, что ли?

— Она сказала, что у тебя проблемы. Сказала, что ты спуталась с каким-то бандитом. И я испугалась.

— Я ни с кем не спуталась!

Я не могла больше спокойно сидеть, вскочила. Заходила по крохотной кухне туда-сюда.

Три шага в одну сторону, три в другую.

Нервы вылезали наружу через поры в коже.

— Что еще она сказала?

— Да ничего, дочь, — мама пожала плечами. — Сказала, что помочь тебе хочет, а ты ее не слушаешь. Вот я и подумала, что я...

— Что, ты? — я остановилась.

— Прости меня, дочка, — на маминых глазах блеснули слезы. — Прости, пожалуйста.

— За что, мам?

У меня будто сердце остановилось.

Мама плачет? Моя каменная мама, которая меня даже проводить не вышла, когда я уходила из дома, плачет?

— Ты права была тогда. Я уж потом это поняла. Во всем права, когда про Федьку говорила. Я тебя послушала, выгнала его, да поздно, видимо. Тебя потеряла.

По ее лицу, покрытому сеточкой мелких морщин, текли слезы.

Текли, скатывались до подбородка и капали на колени. Оставляли крупные темные пятна на ткани брюк. Как будто печати шлепались на нее, прижигали ее кожу.

А она даже не думала их стирать.

Позволяла им свободно течь по лицу крупными каплями.

— Я тогда ошиблась, дочка. Не защитила тебя от него. Прости меня, — мама заплакала еще горше.

— Мама! — я упала перед ней на пол. Обхватила ее колени, обняла, прижалась к ним лицом. — Мама!

Ее рука легла мне на макушку.

Погладила почти как в детстве. Почти, но не так. Сейчас — с осторожностью.

— Ты меня прости, дочка. Натворила я дел. Не тебе поверила, а этому... Ты мне скажи только, у тебя, правда, все хорошо? — она обхватила мое лицо ладонями и заставила поднять голову.

У меня?

В горле пересохло, все стало шершавым.

«Я не соскочу, Яна. Я не соскочу, а ты?»

Хрипловатый голос Влада до сих пор слышался у меня в голове. Его взгляд, в котором было столько тепла, сколько я не видела уже давно. Очень давно. Любви и заботы. Интереса, участия.

А теперь у меня хотят это все отобрать.

— У меня все хорошо, мама, — я постаралась улыбнуться. — Правда, все хорошо. Я работаю у хорошего человека, сижу с его дочерью.

— А чего же Алинка тогда мне наговорила всякого?

Потому что он ее бывший супруг, и она снова хочет за него замуж.

Так я маме отвечать не стану точно. Не нужно ей этого знать, будет беспокоиться снова.

— Тогда, — я заставляла себя говорить через силу. — Когда я ушла из дома, она меня приютила на время. Я жила у нее и сидела с ее дочкой. Просто за кров и еду. Пока работу не нашла и не сняла комнату. А она теперь считает, что я ей должна за это.

— Прости меня, дочка!

— Не надо плакать, — я опять положила голову на ее колени. — Хватит уже, наревелись. Я не обижаюсь, правда. Как было, так было, не рви себе сердце больше. А ее больше не впускай в дом, не доверяю я ей, плохой она человек.

— Ладно, — мама продолжала гладить меня по голове.

Я прикрыла глаза всего на секундочку.

Вспомнила снова это забытое ощущение. Когда плохо или страшно, или больно, вот так мама всегда меня успокаивала. Проводила по волосам, по уху, создавая шум.

И от этого как-то становилось легче.

Проблемы отступали. В голове появлялось решение. Жалко, что сейчас не появляется, проблемы стали гораздо больше, чем просто разбитое колено или ссора с подружкой.

— Мам, скоро кредит платить, ты не переживай, я заплачу. Там немного осталось.

— Так он же закрыт, — мама шмыгнула носом.

— Как закрыт? — я резко подняла голову. — Зачем ты это сделала? На что?!

— Я не делала, — она замотала отрицательно головой. — Я думала, это ты заплатила. Мне сообщение пришло от банка. Погоди-ка, сейчас покажу.

Она подскочила, и я встала вслед за ней.

Мама вернулась в кухню со стареньким небольшим телефончиком в руках.

— Вот, смотри. Это же не мошенники?

Я внимательно прочитала сообщение. Действительно, уведомление от банка о досрочном погашении кредитного займа.

— Мошенники обычно денег просят, а не говорят, что больше не надо, — я задумчиво смотрела на электронные буквы. — Странно. Я точно помню, там платежей еще почти на год было.

— Яна, что же это? — мама опустилась на табуретку и посмотрела на меня снизу вверх.

Скорее, не что, а кто...

Глава 24

Мама, мама...

Я потарабанил пальцами по рулю.

Мамой, говоришь, дочь? Мы сидели в машине и смотрели, как маленькая красная машинка аккуратно паркуется в ряду напротив нас. Даже слишком аккуратно. Помнится, на своей тачке Яна ездила гораздо смелее.

Боится поцарапать, что ли?

Глупыш мой. Интересно, документы смотрела или нет? Визжать, наверное, будет. Даже на время-то машину взять отказывалась ведь.

Она выскочила из машины и закрутила головой, пытаясь нас отыскать.

— Яна-а! — зайчик тут же вылезла в окошко, призывая свою няню. — Мы зде-есь!

Я смотрел, как она разулыбалась и побежала в нашу сторону.

Мамой.

Мамой, ага.

Мамы такими зареванными не должны быть, дочь. В душе стало злобно и холодно. Ревела, точно. И я узнаю, почему.

— Привет! — Яна села на заднее сиденье, и Янчик сразу же влезла к ней на руки. Прижалась к девушке как котенок, получила поцелуй в макушку и затихла. — Ну, как вы тут?

— Нормально. У тебя все хорошо? — я смотрел на них, навалившись плечом на спинку сиденья. Ну, точно кошка-мать с котенком.

— Да, — как будто бы беззаботно кивнула она. Фиговая из тебя врушка, дорогая моя. Я же вижу сам все. — Вы уже обедали?

— Нет, мы