Бандит-одиночка и дочка! - Лия Седая

Я мрачно посмотрел на мужика, что шел по тротуару и внимательно на нас смотрел. Проходи, дядя, пока я еще в адеквате, проходи. Не надо свои глаза пялить туда, куда тебе не положено.

— Влад, — мягко позвала меня бывшая. — Владик, не злись на меня. У меня не было другого выхода.

Я отбил ее руку, которой она снова попыталась коснуться моего лица.

— Я не злюсь, мне на тебя абсолютно наплевать. Меня интересует только дочь. Поэтому ты мне сейчас все расскажешь, а потом катись куда хочешь и желательно навсегда.

— Хорошо, — Алина закивала. — Хорошо. Но, может, хотя бы в ресторан зайдем? Не разговаривать же прямо здесь, посреди улицы.

Я медленно покачал головой.

Нет. Никуда мы не пойдем. Там мои зверята сидят в тепле. И я тебя, сволочь такую, им даже показывать не хочу. Много чести для тебя будет.

— Здесь расскажешь, — я развернул ее к себе, загораживая от людей. — Начинай!

— Владик...

— Рассказывай, Алина, — мне уже хотелось зарычать в голос. — И не дай тебе Боже мне соврать.

— Пусти, — она вырвала руку из моих пальцев и поправила волосы. Глянула из-под ресниц кокетливо. — Как был сумасшедший, так и остался.

— Но тебя это не остановило, когда ты родную дочь ко мне послала. Что, дубайские шейхи не повелись на тебя? Отменилась поездка?

Алину передернуло.

Она отвернулась, закусила губу, пачкая краешек зубов помадой. Такой же красной, как и маникюр. Она всегда любила все яркое и блестящее. Когда-то мне это нравилось, а сейчас...

Бесит.

Показуха. Сплошные попытки привлечь к себе внимание и только.

— Рассказывай. Почему не говорила, что ты родила дочь? Почему скрыла ее настоящий возраст?

Алина бросила на меня затравленный взгляд.

Что, не думала, что я раскопаю эту информацию? Ооо, милая, я еще и не то могу раскопать, если захочу. Просто пока что у зверинца моего адаптация к новым реалиям.

Оставлять их одних — мучение.

— Алина, рассказывай! Почему ты ушла от меня беременной? — я практически впечатал ее в стену здания.

— А что я должна была тебе сказать? — она вскинула голову. — Милый, у нас будет ребенок? И что? Что бы тогда было?

— В каком смысле — что? — я даже опешил.

— Ну, что? Ты бы обрадовался, ты же так хотел ребенка, да? А что было бы со мной? Да я ненавидела эту беременность! Работать нельзя! Страшная была, как уродина! На меня не смотрел никто!

— Так чего же ты аборт тогда не сделала, а? — пальцы сжимались от желания ее придушить прямо на месте. Не женщина она, не женщина. Не мать моему зайцу! Только о себе и думала, как всегда.

— Нельзя мне! Врачи сказали, могу умереть. Пятьдесят на пятьдесят. И проверять мне, знаешь ли, не захотелось!

— Почему сразу мне дочь не отдала? Она же тебе не нужна была!

— Так ради пособий, — Алина дернула плечом, словно объясняла мне величайшую глупость. — Я ж работать не могла, а жить на что-то нужно было. Матери-одиночки неплохо получают, чтоб ты знал.

Я отступил.

Ощущение было такое, словно мне в рот ложку дерьма засунули и заставили разжевать. Мерзость... Мерзость... Какая же ты...

— Папа! — я обернулся на голос своего зайчика. Но он сразу же стал потерянным. — Мама?

— О, Боже, — Яна, державшая Янчика за руку, схватилась за грудь. — Малыш, стой!

— Ой, ну надо же! — язвительно умилилась Алина. — Всех своих баб собрал, Трофимов! Да это ты у нас теперь как самый настоящий шейх! Вот только ты в курсе, кто на самом деле твоя подружка новая, м?

Я оторвал взгляд от своих любимых девочек и посмотрел на бывшую.

Чего?

— А, Трофимов? — она подмигнула мне ярко накрашенным глазом. — Любовница-то твоя та еще штучка, ты в курсе?

Глава 26. Яна

Я слышала ее.

Визгливый голос Алины Сергеевны нельзя было не услышать, если стоишь всего в десяти метрах от них. И я стояла. Держала рядом с собой Янчика и стояла.

Только на него глядя.

Она расскажет ему, я уверена в этом. И представит все так, словно я не мать спасала, а просто самая последняя преступница. Я уже понимала, на что она будет давить.

Воровкам не место рядом с ребенком.

Как такой доверить воспитание и присмотр маленькой девочки?

Ответ очень простой — никак. Владислав не такой, он честный и порядочный. Он в прошлом офицер, который до сих пор гордится своей формой, я же видела.

А это значит только одно — мне придется их оставить.

Алина добьется своего, она же мать Яны! Останется рядом с ним, снова забеременеет. И Влад не сможет оставить уже двоих детей. Он не бросит.

Я дышала с тихими всхлипами.

Где-то под пищеводом образовался огромный ледяной комок. Я глотала горячую слюну, но никак не могла его растопить. Никак! Не хотел он рассасываться. Не хотел исчезать и не давал мне очнуться.

Я их потеряю.

И свою маленькую девочку, что стала мне дочерью.

Я ведь все о ней знаю! Все, что она любит, все, чего боится. Я к ней приросла за эти годы. И его...

Владислава я тоже потеряю.

Мужчину, которому поверила отчего-то сразу.

Увидела в его глазах не похоть и забаву, а серьезность. За кажущейся веселостью и смехом — настоящего мужчину. Я сжала свободную руку. Так сильно, что даже мои короткие ногти укололи ладонь.

Вот и хорошо.

Боль мне сейчас очень кстати. Пусть лучше страдает тело, чем душа. Ей намного хуже от этого всего. Ее пожирала не ревность, ее сжигала горечь.

Разочарование.

Я резко втянула воздух через нос.

Присела перед Янчиком, взяла ее маленькие ладошки в свои и заглянула в серые глаза. Как же ты похожа на свою маму, моя девочка...

Такой же красивой будешь, только я этого уже не увижу.

— Яна, мне нужно будет уйти.

— Куда? — она распахнула глазки.

— Домой. А ты останешься с папой, и, — я сглотнула снова накопившуюся слюну. — Мамой.

— Но я хочу с тобой!

— Яна, папа тебе все объяснит, ладно? — я притянула ее к себе и коснулась теплой пухлой щечки губами. — Ты только не обижайся на меня.

Сил на нее смотреть больше не было.

Но и встать их не было тоже. Пришлось упереться ладонями в колени и тяжело подняться. Я посмотрела в сторону бывших супругов Трофимовых, и стало еще горше.

Алина что-то рассказывала.

Понизила голос, конечно. Чтобы мы с Янчиком не услышали. Но жестикулировала так, как будто хотела всех мух переловить на этой