Бандит-одиночка и дочка! - Лия Седая

Я любил ее.

Неистово. Как проклятый. Терялся в своей жене, забывая весь мир. Она все заслоняла. А потом ушла... И унесла с собой мою дочь. Обманула. Предала мои желания, ушла искать лучшую жизнь.

И теперь — все снова?

Уже втроем?

Ей нельзя делать аборты. Значит, она точно мне еще родит. Сделает меня еще раз отцом. У Янчика может появиться родная сестра или брат. Или даже не один.

Детские ручки сжались на моей шее.

Дали по кадыку, сдавливая. Дыхание перехватило.

Дети.

Я так мечтал о них. Янка — мое чудо. Волшебство, которое неожиданно сбылось спустя столько лет. Я просто не смогу отказаться от возможности попробовать его повторить.

Не смогу.

Облегчение накатило горячей волной. Пришло решение. И уверенность, что я его точно не изменю. Так надо. Так будет правильно. Я несу ответственность за тех, кто мне доверяется.

Я — мужчина.

Я — сильнее. В моих руках есть власть и способы. Все остальное — неважно.

Я коснулся подбородка Алины двумя пальцами. Зажал его, чтобы она не отвернулась. Всмотрелся в ее глаза, в которых сейчас жила надежда.

— У тебя паспорт с собой?

— С собой, — чуть кивнула бывшая.

— Отлично, — я отпустил ее и пересадил притихшую Яну на своих руках. — Поехали.

— Владик, куда? — она почти побежала за мной на своих шпильках, когда я взял ее за руку и повел к машине. — Владик!

Я весело глянул на дочку.

Подмигнул ей, целуя резко пухлую детскую щечку с остатками слез.

— Сейчас мы кое-что замутим! Да, дочь?!

Глава 28. Яна

Я безжалостно стянула волосы резинкой. Еще влажные после утреннего душа и поэтому слегка вьющиеся.

Красивые.

Но я не хочу никакой красоты.

Ничего не хочу. Холодно мне.

— Чай хоть попей, Ян, — мама на кухне поставила чашку на стол.

— Попью, — я вздохнула и села на табуретку.

Невыносимо. Я думала, что придя к маме, получу хоть какое-то облегчение. Замещу потерю, закрою дыру в душе. А нет. Не выходит. Не получается.

Неразумно все, я понимаю.

Глупо даже. Но как есть.

— Все-таки уволишься? — мама понимала прекрасно, что со мной что-то творится, но вопросов не задавала. Не привыкли мы еще и друг к другу заново.

— Уволюсь, — я отпила горячий чай. — Не вижу смысла там больше оставаться. Буду искать другую работу, диплом-то у меня есть. Пора какой-то нормальный стаж нарабатывать.

— И правильно. Ты поезжай, я тоже убегу ненадолго. А к обеду возвращайся, ладно? Я борщ приготовлю.

Борщ.

Я ведь так и не накормила Влада борщом.

Я резко встала из-за стола. Мне пора ехать. У меня много дел. А плакать перед мамой не хочется. Пора брать себя в руки. Вернуть ему машину, узнать, где моя собственная и забрать ее.

Уволиться.

Забрать свои вещи из квартиры и перевезти к маме. Мы так решили, чтобы не платить за съем, пока я не найду новую работу. Так дешевле. Да и одной мне оставаться сейчас не хочется. Побуду с ней.

Кошку заведем.

Я горько усмехнулась.

Вот так и получаются женщины-одиночки. Ищут хоть какое-то утешение разбитому сердцу. Хоть где.

Автобус довез меня почти до самого торгового центра, где я вчера оставила красную иномарку Влада. Я прошла по парковке, но ее нигде не было. Я точно помнила ряд, но машины не было!

Стало еще горше.

Забрал. Для него это не проблема. Подогнал эвакуатор, как тогда к моей, и увез ее к себе. Ключи бы вот только как передать? Желательно еще так, чтобы с ним самим не встречаться. Он ведь не позвонил, не написал со вчерашнего дня. Значит, я все правильно сделала.

Не нужна я там, зачем?

Только вот как это сделать? Я ведь только адрес его знаю и все. Ни где он работает, ни чем занимается. Ничегошеньки...

Курьером отправить?

Таким же, каким я для него была?

Горло перехватывало, но я не могла плакать.

В пустоте души не рождались слезы. Сидела на лавочке возле входа в торговый центр и смотрела на людей. Одиночек, на парочек. На семьи с детьми. Они или торопливо бежали, или расслабленно шли, никуда не торопясь. Разговаривали, смеялись, отвечали на вопросы маленьких почемучек.

Как я вчера.

Вчера у меня еще было кому отвечать. Сегодня — уже нет.

Я медленно вдохнула через нос. Нет слез. Жжется внутри все. А плакать не могу. Запретила себе и все. Пальцы нащупали телефон в кармане.

— Алло. Нинель Юрьевна, это Яна.

— Здравствуй, Яна, — голос начальницы был, как всегда, недовольным.

— Нинель Юрьевна, я увольняюсь.

— Доигралась все-таки? Я ведь предупреждала, Яна!

— В каком смысле доигралась? — опешила я. — Я просто увольняюсь и все.

— Мне звонил Трофимов вчера. Он отказался от твоих услуг. Категорически! Сказал, что такая няня ему не нужна. Что ты натворила, а? Вот скажи мне.

Я зажмурилась.

Слезы. Спасительные слезы! Они вскипели на глазах, обжигая своей остротой. Отказался. Он от меня отказался. Сам!

— Я ничего не натворила, Нинель Юрьевна. Просто к нему жена вернулась, и я вроде бы как стала не нужна. Вот и все.

Не нужна я ему.

Не нужна.

— Ладно, — начальница все равно мне не верила, я это чувствовала. — Он ничего не сказал, претензий не предъявил, в общем-то. Зачем увольняешься тогда? У меня воспитателей не хватает!

— Так надо, — я улыбнулась сквозь слезы.

А как же ее слова, что никто никого не держит?

Что таких, как я, толпы стоят у порога, лишь бы им работу дали. Как же низко и мерзко от вранья. Все всем врут! И я ему тоже...врала.

— Ну, как хочешь, — донесся из трубки вздох — Если что, возвращайся. Родители тебя любили.

— Спасибо. До свидания.

Я сдавила смартфон пальцами. Плачь, Янка, плачь. Легче станет точно. Ты же психологию изучала, женщинам нужно плакать, когда сложно. Так от стресса избавиться проще.

А у меня не стресс!

Я любовь свою растоптала!

Я тихонечко завыла, пряча лицо в ладони.

— Девушка, у вас все хорошо? — надо мной встал охранник торгового центра.

— А? — я очнулась как будто.

— Все хорошо, спрашиваю? Давно тут сидите.

— Да, да. Извините, все хорошо, — я подскочила и пошла к остановке.

Вытерла мокрые щеки ладонями, а их об джинсы. Не хватало еще, чтобы ко мне пристал кто-нибудь. Не хочу. Сейчас доеду до своей квартиры и там наревусь от души.

Влезу под душ и