Бандит-одиночка и дочка! - Лия Седая

— Пойдем, Ян, — я пошла к ним и потянула за собой малышку.

Слушать я этот бред не буду.

Просто передам девочку и испарюсь. Хорошо, что это все... Не зашло так далеко, как могло. Мои вещи еще у меня дома. Хорошо, хорошо, что так...

— Влад, — я старалась стоять прямо и на Алину не смотрела. — Возьми Яну.

Он обернулся непонимающе.

А я видела.

Видела, как по его красивым скулам, поросшим щетиной, ходят желваки от злости. Видела, как напряглись его плечи в ответ на слова Алины.

Она своего добилась.

Кто бы сомневался...

— Ну, что я тебе говорила? — усмехнулась бывшая жена Влада. — Вот! Сразу бежать, да?

— Возьми Яну, — почти прошептала я. В сердце кололо противной болью, и говорить громче просто не было никаких сил.

Я вложила маленькую детскую ладошку в крупную мужскую.

В последний раз прикоснулась к нему.

И сразу же развернулась.

Все.

Не хочу ничего слушать. Не желаю в этом участвовать. Я попала в это семейство не по своей воле, так вышло. Но увидела столько грязи, что мне уже достаточно.

Я нагнула голову, быстро шагая по улице прочь.

И его жалеть я не буду!

Он взрослый мужчина, сам разберется, в конце концов!

— Яна! — голосок Янчика резанул по нервам как самый острый нож на свете.

И я побежала.

Не могу! Не могу я! Не хочу в его глазах выглядеть воровкой! И его я у жены и дочки тоже воровать не буду! Пусть семья воссоединиться. Ради Янки!

Я запрыгнула в первый попавшийся автобус, что подъехал на остановку.

Пробежала на заднюю площадку, отвернулась в грязное окно и прижала запястье ко рту. Завыла внутрь себя, зарыдала до судорог в теле. Так надо! Я точно это знала. Но душа просто разрывалась на кусочки.

На осколочки сердце разлеталось.

И каждый из них кровоточил. Я ведь полюбила. Их обоих полюбила до самого донышка. Навсегда уже.

Вывалившись из дверей автобуса где-то в городе, просто пошла, куда глядят. Внутри было пусто. Не осталось ни слез, ни эмоций.

Пус-то-та-а...

Очнулась только, когда вошла в подъезд.

Поднялась по привычке на нужный этаж. Открыла сумку.

— Дочка! — мама всплеснула руками, когда я открыла дверь ее квартиры своим старым ключом. — Что с тобой?

— Мама, — я навалилась на стену прихожей и закрыла глаза. Вдохнула поглубже, чтобы голос стал ровнее. — Я вернулась, мама. Можно?

Глава 27

— Зачем ты прогнала Яну? — зайчик размазывала руками слезы по щекам и кричала на Алину. — Папа! Верни мне Яну! Я хочу Яну!

— Ой, заткнись, а, — бывшая поморщилась. — Визгу от тебя.

Я глянул на нее так, что она моментально захлопнула рот.

Сделала невинный вид и чуть развела руками. А я присел перед Янчиком.

— Дочь, нам с мамой надо договорить. Потерпи, ладно?

— Я хочу к Яне! Куда она ушла?

— Мы сейчас с мамой поговорим, и позвоним ей, хорошо?

— Твоя Янка воровка, — неожиданно дернула плечом бывшая жена. — Чего ты в нее так вцепилась, не понимаю. Прям помешались оба! Есть же куча других нянь.

— Яна не воровка! Это все ты! Ты виновата!

Даже я не ожидал такого.

Мой тихий Янчик бросилась к матери и замолотила ее по ногам крохотными кулачками.

— Это все из-за тебя! Это ты ей сказала украсть у папы сон! Я все слышала!

— Заяц, стой, — я перехватил дочь и поднял ее на руки, не обращая внимания на взбешенную Алину. — Что значит, украсть у папы сон? О чем ты говоришь?

— Да врет она все!

Я даже оборачиваться не стал. Вообще плевать мне, что несет та, которая бросила собственного ребенка. А уж после ее слов почему она это сделала — тем более!

— Мама приходила, — Янка продолжала рыдать. — Когда тебя не было. Это был наш секрет! И она сказала Яне украсть у тебя сон и отдать ей! Я в комнате сидела, но все слышала! А Яна не стала! Она не воровка, папа!

Что?

Я никак не мог понять, о чем говорит дочка. Как можно украсть сон? Что за сказки.

— Твоя подружка реально воровка, — Алина поджала губы. — Мы с ней познакомились, когда она у своего отчима деньги украла. Он ее чуть не прибил тогда, а я ее спрятала у себя. И в полицию не сдала.

Жизнь жестокая штука.

С того момента, как я увидел Алину и она раскрыла рот, я думал что ниже дна быть не может. А теперь оказывается, что может. Моя кошка не просто знакома с моей бывшей женой, не просто у нее работала.

Они знакомы уже давно.

И у них есть какие-то отношения помимо Янчика. Какие-то общие тайны.

Я прижал к себе дочку теснее и посмотрел на бывшую:

— Зачем ты поменяла дату рождения Яне?

— Просто, — она отвернулась, опять покусывая губу.

— Врешь.

Моим хладнокровием можно было заморозить кого-нибудь. Например, самого себя. Но только я сам знал, что это только снаружи. Внутри мне хочется сгореть.

Внутри меня разрывало.

— Зачем, Алина? Ты же специально потеряла ваши документы с Яной, да?

— Да! — с плохо скрытой злобой выкрикнула она. — Специально!

— Зачем?

— Были причины. Владик, зачем тебе все это, а? — она вдруг шагнула к нам с Янчиком. Обхватила дочку одной рукой, второй пытаясь дотронуться до меня. — Тебе не надоело вот это все? Мы говорим как звери, наша дочка меня ненавидит! Это же ненормально!

— А что ты сделала, чтобы она тебя любила?

— Ой, Влад! — Алина красиво взлохматила себе волосы. — Ты прекрасно понимаешь, зачем я все это делала, я тебе объяснила. Ты должен меня понять.

Вот уж хер. Я должен только дочке.

Вот это я знал точно. А все остальное — только как я захочу. Я не женат. У меня нет...

Воздух вдруг застрял в глотке. Чтобы его протолкнуть внутрь, потребовалось усилие. Проглотить принудительно, дать организму снова насытиться кислородом. Позволить крови разнести его.

У меня нет постоянных отношений.

Оказывается, уже нет.

Хотя утром я думал иначе.

— Владик, — Алина посмотрела своим фирменным сладким взглядом снизу. — Давай прекратим это все? Давай попробуем все сначала? Я, правда, хочу этого...

Я сжал челюсти до взбухших мышц на скулах.

Смотрел на нее, а видел, как мои же собственные ноздри раздуваются от бешенства.

— Мы оба натворили ошибок. Но у нас с тобой дочь. Давай забудем все, а? Пожалуйста, — Алина коснулась кончиком языка нижней губы. Облизнула ее немного, совсем чуть-чуть.

Она меня помнит.

Помнит, что именно этот жест всегда меня заводил. Именно после него я срывался.