Опасная для Босса - Tommy Glub

хлещут по лицу, пытаясь выбросить эти мысли. Открываю почту — там уже накопилась новая порция писем от Никиты. Целая лавина требований. Презентация требует доработки — конечно, как же без этого. Отчет нужно переделать — разумеется, с первого раза я не угодила его величеству. А еще где-то затерялся важный договор, который я должна найти.

Встаю, чувствуя, как затекшие мышцы протестуют, и направляюсь к его кабинету. Коридор кажется бесконечным, каждый шаг отдается эхом в пустоте. Стучу — три коротких удара, не слишком тихо, но и не нагло — и, услышав сухое "Войдите", открываю тяжелую дверь.

Он сидит за столом, погруженный в документы, окруженный бумагами.

— По поводу отчета, — начинаю я, подходя ближе, чувствуя, как его парфюм. — Какие именно правки нужны?

Он поднимает на меня взгляд — медленно, будто нехотя отрывается от работы. Темные глаза задерживаются на моем лице чуть дольше, чем требует деловой этикет, скользят от глаз к губам и обратно. Я чувствую его взгляд физически, как прикосновение, и щеки предательски теплеют, наливаются жаром.

— Третий раздел, — он откидывается на спинку кресла с царственной небрежностью, и я непроизвольно отмечаю, как натягивается ткань рубашки на плечах, обрисовывая мускулы. — Нужна более детальная аналитика по европейскому рынку. И добавь прогнозы на два квартала вперед.

Киваю, делая заметки в планшете дрожащими пальцами — хорошо, что он не видит экран. Стараюсь не смотреть на него.

Он проводит рукой по волосам — привычный жест, когда концентрируется, думает над чем-то сложным. Волосы чуть растрепались, одна прядь упала на лоб, и теперь выглядят еще более… притягательно. Хочется протянуть руку и поправить.

— Соня?

Его голос — низкий, с легкой хрипотцой — возвращает меня в реальность, как ушат холодной воды. Я моргаю, понимая, что зависла, глядя на него, как кот на сметану.

— Извините, задумалась, — быстро говорю, чувствуя, как горят уши. — Значит, европейский рынок и прогнозы. Еще что-то?

— Да. — Он встает из-за стола одним плавным движением и обходит его, направляясь к книжному шкафу. Походка уверенная, хищная. — Нужно подготовить досье на партнеров из Милана. Мы вылетаем послезавтра.

Я замираю. Воздух застревает в легких, отказывается выходить.

— Мы? — голос звучит тонко, почти пискляво.

Он оборачивается через плечо, и на его губах играет та самая усмешка — едва заметная, знающая, от которой внутри все переворачивается и плавится, как воск.

— Ты же моя ассистентка, — произносит он медленно, смакуя каждое слово. — Или думаешь, я оставлю тебя здесь скучать? Развлекаться с другими директорами?

Милан. Поездка. С ним. Наедине. В самолете. В отеле. Черт, черт, черт.

Это тоже нужно будет передавать Лине? Как я скажу: "Ваш жених везет меня в Милан, и, кстати, он смотрит на меня так, будто хочет съесть"?

Нет, не так… может, только факт поездки и передавать надо, опустив все эти взгляды и намеки?

Мысли начинают метаться. С одной стороны — это же работа, обычная командировка, все строго по делу. Встречи, переговоры, контракты. С другой… он же сам сказал тогда, прижав меня к стене…

"За пределами офиса тебе стоит быть осторожной."

А это определенно за пределами офиса. Очень далеко за пределами.

— Я… понятно, — выдавливаю из себя, чувствуя, как пересыхает во рту. — Подготовлю досье. Билеты заказывать?

— Уже заказаны, — он подходит ближе, и я делаю шаг назад, упираясь поясницей в край стола. — Бизнес-класс. Отель тоже забронирован. Смежные номера.

Смежные. Номера. Господи.

Он возвращается к столу, достает папку и протягивает мне. Наши пальцы на мгновение соприкасаются — его горячие, мои ледяные — и я чувствую, как по коже пробегает электрический разряд, искры танцуют по нервным окончаниям. Он тоже замечает — вижу, как темнеет его взгляд, зрачки расширяются, почти поглощая радужку.

— Соня, — голос становится ниже, интимнее, обволакивает, — если тебя смущает поездка…

— Нет, — перебиваю я слишком быстро, слишком громко. — Все нормально. Я справлюсь. Это же работа.

Он изучает мое лицо, будто пытается прочитать мысли, разгадать, что творится в моей голове. Взгляд скользит по моим чертам — лоб, глаза, нос, губы. Задерживается на губах.

— Хорошо, — наконец кивает он. — Тогда можешь идти.

Я разворачиваюсь и иду к двери на ватных ногах. Каблуки стучат слишком громко в тишине кабинета. Уже беру за холодную ручку, когда слышу:

— И, Соня… — пауза, которая длится вечность, — возьми что-нибудь... удобное. В Милане много ходить придется. По магазинам в том числе.

Выхожу из кабинета, прижимая папку к груди. Дверь закрывается за мной с мягким щелчком. Прислоняюсь к стене в коридоре, пытаясь унять дрожь. Сердце колотится так, что кажется, сейчас выпрыгнет, оставив дыру в груди.

Возвращаюсь к своему столу на автопилоте и опускаюсь на стул. Открываю папку дрожащими руками. Имена партнеров смотрят на меня с глянцевых фотографий — респектабельные итальянцы в дорогих костюмах. Их биографии, достижения, слабости. Но мысли упрямо возвращаются не к работе, а к нему.

К тому, как он смотрит на меня — жадно, голодно, словно я не ассистентка, а деликатес. К тому, как его пальцы касались моих — обжигающе, электрически. К этим чертовым часам на запястье, которые тикают в такт его пульсу. К привычке поправлять волосы, от которой хочется протянуть руку и сделать это за него.

Телефон вибрирует на столе, подпрыгивает. Экран загорается. Сообщение от неизвестного номера плывет перед глазами:

"Я согласна. Двести тысяч. Встретимся завтра, обсудим детали."

Ей даже подписываться не надо. Все и так понятно. Я смотрю на экран, не моргая, пока буквы не расплываются. Перечитываю снова. И снова. Слова не меняются.

Внутри все проваливается. Желудок подпрыгивает к горлу. Руки леденеют.

Она согласилась.

Двести тысяч. Она готова заплатить двести тысяч за информацию о собственном женихе.

Черт. Черт. Черт.

Что теперь делать?

18 глава

Домой я возвращаюсь на автопилоте, как сомнамбула.

В голове крутится одна мысль, как заевшая пластинка: "Она согласилась. Она согласилась. Она согласилась."

Двести тысяч. За слежку за собственным женихом. Это же безумие.

Захожу в квартиру. Скидываю туфли, и ноги блаженно ноют от освобождения. В прихожей темно, только уличный свет пробивается через окно. Не включая свет, на ощупь добираюсь до дивана и падаю на него, не снимая пальто.

Хватаюсь за телефон дрожащими пальцами — экран слепит в темноте. Пальцы дрожат так сильно, что промахиваюсь по кнопкам. Наконец создаю видеозвонок в наш общий чат.

Первой отвечает Алинка — на экране появляется ее лицо с зеленой маской, которая делает ее похожей на болотное чудовище. Волосы собраны в полотенце-тюрбан, на фоне видна ее крохотная ванная с