Мама по контракту - Реджи Минт

– Нет, медом и молоком, – морщится он. – Страшнее этого ничего нет.

– Я люблю мед. От него пахнет летом.

Смеется, показывая белоснежные зубы.

– У нас с тобой совсем разные вкусы. Еще скажи, что любишь брокколи!

– Ну нет!

– Водитель с машиной завтра будет в твоем распоряжении. Прости, сам не смогу. Если Мира пойдет в сад, я, наконец, получу возможность заняться делами. И еще надо съездить в клинику, – тут он мрачнеет. Но быстро исправляется: – В семь вечера у нас запланирован ужин, а потом какой-то мультик. На ужин опоздать можно, на мультик – нельзя.

– Я постараюсь успеть.

– И да, завтра с утра заедет риелтор. Скажешь ему, что искать? – добавляет Костя, уже уходя.

– Спасибо. Я…

– Ерунда. Завтра в семь, не забудь.

Вот так, а я стою посреди коридора, как дура.

Понимая, что Олег в жизни никогда бы так не поступил.

Очень живо вспомнилось, как однажды я заболела. Прямо на работе стало резко нехорошо и поднялась температура. Позвонила мужу и услышала спокойное: “Это просто грипп, а я сегодня очень удачно припарковался – как раз под домовой камерой. Ты же знаешь, как сейчас неспокойно. Вчера у соседа стекло разбили. И да, не могу найти свою синюю рубашку, а она нужна мне завтра. Ты куда-то засунула?”

Голос звучит в голове как живой, и становится мерзко. И почему я раньше не замечала этих мелочей? Ведь их было море! И в каждом случае мне показывали и доказывали, как я мало значу. Как ничего не стою по сравнению с чем угодно: парковочным местом, мнением приятеля, работой, новой рубашкой.

А тут незнакомый человек готов мне обеспечивать комфорт. Просто потому что плохая погода.

Мне кажется… Нет, я уверена: Костя свою любимую женщину, если бы она заболела, с работы бы точно забрал. И когда его Оксана была беременна, наверняка носился с ней, как с сокровищем.

Мне хочется плакать. От того, что я, оказывается, все эти годы жила в нелюбви. Слепая и несчастная.

22. Зарецкий

Главврач клиники вышел из кабинета и жестом показал Косте, чтобы тот следовал за ним.

– Как она?

Костя задал вопрос. Хотя уже давно здоровье жены его не волновало. Забота перегорела от постоянных скандалов и госпитализаций.Вместо нее пришло равнодушие.

– Давайте там, где поменьше ушей. Я к своим сотрудникам отношусь хорошо. Доверяю. Но вы – богатый человек. Очень богатый. И информация про ваши дела стоит денег. Не все могут устоять. Давайте не вводить людей в соблазн. Зарплаты в клинике солидные, но пресса даст в разы больше. Особенно за информацию про Оксану Зарецкую.

Костя кивнул, и они вышли на улицу. Погода была под стать настроению – под ногами снежная каша, колючий ветер в лицо и мелкий снег.

Главврач показал на кофейню рядом.

– Подходит.

Тут было тепло и пахло свежей сдобой.

Костя сделал заказ, понимая, что до вечера ему перекусить не удастся. После клиники сразу надо ехать в офис. Там накопилась работа. Да и сотрудники уже забыли, как он выглядит. Непорядок.

Официантка оценила стоимость костиного костюма и ее улыбка сразу стала еще любезнее.

– Ребята, которые забирали Оксану, сказали, что была передозировка? – Костя взял быка за рога.

Главврача он знал уже три года. И с ним стоило говорить только прямо.

– Нет, доза была такой же, просто она взяла другой препарат. Точнее, достала. В открытом доступе такого нет, – главврач сложил руки замком и помолчал.

Костя терпеливо ждал продолжения.

– Сейчас любителям предлагают разное. От одних таблеток приходят дружить розовые пони, от других чувствуешь себя владычицей морскою. Это была реакция на новый вид: ясное мышление в начале, истеричность потом и потеря сознания в конце, – врач отпил кофе и поморщился. – Из хороших новостей: препарат хоть сильнее, но особого вреда не нанес.

– А из плохих новостей что?

– Как это ни странно – ее хорошее самочувствие. Ваша жена сейчас проходит последние процедуры и требует выписку. Пока удалось убедить ее, что необходимо поставить капельницу, после которой нужен длительный отдых. Капельница действительно необходима – вещество в таблетках было токсично. Но с утра я буду вынужден ее отпустить. Она не признана недееспособной, и мы не можем держать ее силой или лечить без ее согласия. Она взрослый человек. И если этот человек хочет принимать таблетки, то без санкции полиции мы с этим ничего поделать не можем. А обращаться в органы вы не станете, верно?

Костя выругался, отложил в сторону надкушенный круассан.

Аппетит пропал сразу. Он рассчитывал, что Оксана пробудет в клинике куда дольше. В идеале – до суда. Она настолько худо выглядела после аварии, что он понадеялся на удачу.

Они уже проходили такое пару раз. Когда она колотила в двери квартиры, требуя впустить. Костя вызывал частную охрану, чтобы невменяемую жену аккуратно доставили в большой загородный дом, который он купил ей. У дома был огромный плюс – он находился на другом конце города.

Когда после очередного “загула” Оксана первый раз не смогла открыть дверь их общей квартиры, она устроила такой скандал, что это едва не просочилось в прессу. Костя тогда наутро позвонил ей и объяснил, что еще один такой концерт – и он перестанет давать деньги. Совсем. Перекроет все счета.

Это помогло на пару месяцев. Оксана играла в паиньку, посещала Миру по выходным, под присмотром, конечно. Но снова сорвалась в загул.

А потом случилось то, что случилось. Он сказал о разводе.

И она нажралась своего дерьма, самовольно забрала дочь и попала в аварию.

Правда, благодаря этому кошмару он познакомился с Ликой. При мысли о Лике на душе стало светлее. Эта женщина обладала каким-то удивительным талантом поднимать Косте настроение. Думать о ней было приятно, но проблемы от этого не испарялись.

Разбитый внедорожник, истерика дочери, невозможность водить ее в сад! Твою мать, неужели эта сука снова полезет в их жизнь! Чтобы все испортить!

Но суд состоится в любом случае, место жительства ребенка будут определять исходя из того, что второй родитель сейчас проходит лечение от наркозависимости. Документы ему дадут.

Оксана наверняка захочет устроить в суде театр одной актрисы. Нужно отбить это желание.

Никогда Костя не думал, что будет так ненавидеть женщину, которой надевал на палец кольцо.

– Я должен с ней поговорить до выписки, – сказал