Японская любовь с оттенком криминала - Елена Анохина

офис, про Land Cruiser, про встречу с Олегом на трассе. Я слушал, отмечая расхождения с тем, что знал сам. Но главное было не в деталях. Главное — как она произносила его имя. Сначала — сдавленно, потом — с ненавистью.

— Я думала, просто подвожу попутчика... — голос дрогнул.

— А он втянул тебя в перестрелку, в погоню, в эту... чертову флешку.

Она вздрогнула. Значит, не врала.

— Ты действительно не знала. — Я провел пальцем по краю стола, смахнув невидимую пылинку. — Но теперь знаешь.

Она молча кивнула.

Я встал, обошел стол, остановился в полушаге от нее. Она не отпрянула. Хорошо.

— Олег использовал тебя как приманку. — Я намеренно опустил руку на спинку ее кресла, не касаясь, но близко. Очень близко. — Чтобы отвлечь моих людей от своей настоящей цели.

— Какой цели?

— Моей жены.

Ее глаза расширились.

— Он... что?

— Увел ее. — Я произнес это спокойно, но каждое слово било, как молот. — И помог перевести все деньги фирмы на подставные счета.

Она рассмеялась — резко, почти истерично.

— Вы серьезно верите в эту сказку?

Я не ответил. Просто достал телефон, нашел фото, протянул ей. На экране — Олег и женщина в объятиях. Датировано вчерашним числом.

Она замолчала.

— Теперь ты понимаешь, с кем связалась?

— Да.

Но в этом «да» была не только покорность. Была ярость. И это делало ее полезной.

Я улыбнулся.

— Отлично. Тогда давай поговорим о том, как ты мне поможешь.

Я наклонился ближе, чтобы мои слова прозвучали как приговор. Шёпотом, но так, чтобы каждый слог врезался в память.

— Участь предателей ты знаешь.

Её зрачки расширились, но она не отпрянула.

— И его.

— И особенно его, — закончил я, наблюдая, как её дыхание участилось.

Потом медленно выпрямился.

Между нами, внезапно оказалось слишком мало воздуха. Я отвернулся, сделал шаг к окну — к свету за стеклом, к холодному отражению своего лица в нём.

Пальцы сами сжались в кулаки. Разжимались медленно, с трудом, будто сухожилия превратились в стальные тросы. Каждый мускул спины был напряжён до предела, будто я всё ещё держал на себе тяжесть этого разговора.

Она осталась сидеть там, за моей спиной. Ячувствовалеё взгляд на себе.

Но смотрел только в окно.

В темноту.

В своё отражение, которое смотрело на меня пустыми глазами.

"Она ненавидит его".

Эти слова застряли где-то в висках, пульсируя навязчивой мыслью.

Она не просила пощады. Не бросалась в ноги. Не лила слез.

И это... раздражало, в то же время и интересовало.

Я провёл ладонью по стеклу, стирая контуры своего лица.

И только тогда нажал кнопку вызова.

— Лиза.

Голос прозвучал хрипло, будто я не говорил уже много часов.

Дверь распахнулась мгновенно — она всегда ждала, всегда была рядом. Моя тень.

— Шеф.

— Отведи её в гостевую комнату. Одежда. Еда. Врач, если нужно.

Лизу не удивишь ничем, но бровь всё же дрогнула.

— Охрана?

— Да. Но чтобы не дышали ей в затылок.

— Поняла.

Она развернулась, но он остановил ее голосом:

— И, Лиза...

— Да?

— Пусть отдохнет.

В глазах Лизы промелькнуло что-то нечитаемое, но она лишь коротко кивнула и вышла, уводя за собой Ольгу.

Дверь закрылась.

Тишина.

Я прошёлся по кабинету, остановился у шкафа. Пыльная папка, задвинутая в самый угол. Не трогал её месяцами.

Но сейчас — потянулся.

Фотографии.

Елена. Олег. Нижний Новгород.

Они смеялись. Обнимались. Как будто не было десяти лет брака. Как будто не было меня.

Я сжал снимок, потом резко швырнул на стол.

Отвращение.

Но не к ним.

К себе.

Потому что, глядя на это — не чувствовал ничего.

Ни ярости.

Ни боли.

Только пустоту.

И это...

Это было хуже всего.

Но сейчас...

Сейчас перед глазами стояло другое лицо.

Ольга.

Избитая, но не сломанная.

Испуганная, но не сдавшаяся.

Готовая ненавидеть.

И в этом была сила.

Та, которую я давно не видел.

Я подошёл к окну, упёрся ладонями в холодное стекло.

— Что со мной? — прошептал в отражение.

Но ответа не было.

Только это странное, почти забытое чувство.

Интерес.

К ней.

К той, что сейчас сидела в гостевой комнате, сжимая кулаки и думая о том, как уничтожить предателя.

Я усмехнулся.

— Ну что ж, Ольга... — голос звучал тихо, только для меня. — Давай посмотрим, на что ты действительно способна.

И впервые за долгое время — что-то внутри шевельнулось.

Что-то живое.

Глава 17

Лизе не понравился приказ, но она выполнила его безупречно.

Гостевая комната оказалась просторной, светлой, с высокими потолками и панорамными окнами, затянутыми полупрозрачными шторами. Здесь пахло свежестью, древесиной и чем-то едва уловимым — может, лавандой, может, просто чистотой. Пол — тёмный дуб, слегка скрипящий под ногами.

Кровать — широкая, с белоснежным бельём, подушками в шёлковых наволочках. Напротив — камин, сейчас холодный, но рядом аккуратно сложены дрова.

Ольга стояла посреди комнаты, не двигаясь.

— Здесь есть всё необходимое, — сказала Лиза, указывая на дверь слева. — Ванная. Полотенца, средства для душа. Халат висит на крючке.

Ольга молча кивнула.

— Ужин подадим через час. Если что-то нужно — нажмите кнопку здесь.

Она показала на небольшой пульт у кровати.

Ольга не ответила.

Лиза задержалась на секунду, будто ожидая слов благодарности, но, не дождавшись, развернулась и вышла.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Ольга осталась стоять посреди роскошной комнаты, словно не веря, что её действительно оставили одну.

Пальцы непроизвольно потянулись к лицу, коснулись ссадин. Прикосновение было болезненным, но она намеренно надавила сильнее — боль помогала не думать.

Взгляд упал на дверь в ванную.

"Смыть. Надо смыть всё это"- первая ясная мысль за последние... сколько там дней?

Она двинулась к двери механически, будто её вели за ниточки.

Зеркало показало ей чужое лицо — бледное, с синяками под глазами, с потрескавшимися губами. Ольга отвернулась.

Пальцы дрожали, расстегивая пуговицы грязной блузки. Одежда падала на пол комками, оставляя следы грязи на безупречном кафеле.

Она включила воду на полную, не проверяя температуру. Первые капли обожгли кожу, но Ольга лишь глубже зашла под душ.

"Горячее. Ещё горячее"

Вода текла по телу, смывая кровь, пот, запах страха. Она терла кожу мочалкой до красноты, до боли, будто пыталась стереть не только грязь, но и прикосновения чужих рук.

"Они везде. На коже. Под кожей"

Шампунь вспенился в волосах. Она мыла голову три раза подряд, пока пальцы не онемели от горячей воды.

Сквозь шум воды прорвался стон. Только сейчас Ольга поняла, что плачет. Слёзы смешивались со струями душа, растворялись в них бесследно.

Она наклонилась, уперлась ладонями в кафельную стену.