Японская любовь с оттенком криминала - Елена Анохина

— Спасибо, — пробормотала она, хотя благодарности не чувствовала.

Ярослав разрезал мясо, не торопясь. Нож скользил, как по маслу.

— Расскажи, как ты оказалась в моём доме, — предложил он, поднимая глаза. — Своими словами.

Ольга отпила вина. Оно было густым, с терпким послевкусием.

— Вы знаете ответ. Ваши люди вытащили меня из подвала.

— Не совсем. — Ярослав отложил нож. — Ты сама сделала выбор. Можешь отрицать, но в ту ночь, когда Олег бросил тебя, ты проклинала его громче, чем мои охранники.

Ольга замолчала. Она помнила ту тьму, тот гнев, разъедающий изнутри.

— Ненависть — сильный мотиватор, — наконец сказала она.

— Сильнее страха? — Лиза фальшиво засмеялась, наливая себе вина.

Ярослав поднял руку, и она мгновенно замолчала.

— Олег использовал тебя. Но теперь у тебя есть шанс использовать его.

Ольга почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Что вы предлагаете?

— Информацию. Он скрывается, но не один. — Ярослав откинулся на спинку кресла. — Моя жена с ним.

Лизы нож громко стукнул о тарелку.

— Бывшая жена, — поправила она сквозь зубы.

Ярослав проигнорировал её.

— Ты знаешь его привычки. Места, где он может прятаться. Помоги мне найти его — и ты свободна.

Ольга задумалась. В её голове всплывали обрывки воспоминаний: Олег, смеющийся за рулём; Олег, целующий её в темноте; Олег, бросающий её на растерзание.

— А если я откажусь? — спросила она, поднимая глаза.

Ярослав улыбнулся.

— Тогда ты останешься здесь. Навсегда.

Тишина повисла в воздухе, нарушаемая только треском дров в камине.

— Я подумаю, — наконец сказала Ольга.

Лиза резко встала, опрокинув бокал.

— Она врёт! — выкрикнула она. — Она всё ещё любит его!

Ярослав не шелохнулся.

— Уберись, — приказал он холодно.

Когда Лиза выбежала, хлопнув дверью, Ольга невольно улыбнулась.

— Ревнует?

— Боится, — поправил Ярослав. — Ты для неё угроза.

— А для вас?

Он налил ей ещё вина, его пальцы намеренно задержались на бокале.

— Пока — гостья.

— А потом?

— Зависит от твоего выбора.

Ольга отпила, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по жилам.

— Вы играете в опасные игры.

— Мы все в них играем, — ответил Ярослав. — Просто некоторые проигрывают раньше.

За окном завыл ветер, и пламя свечей затрепетало, отбрасывая на стены их искажённые тени — две фигуры, склонившиеся над шахматной доской, где каждая фигура могла стать жертвой.

Ольга посмотрела на своё отражение в вине.

И впервые за долгое время почувствовала, что у неё есть шанс.

Тишина после ухода Лизы казалась густой, как вино в бокале. Ольга медленно вращала стекло в пальцах, наблюдая, как алые блики играют на столе.

— Она ненавидит меня, — произнесла Ольга, больше констатируя, чем спрашивая.

— Она ненавидит всех, кто может занять её место, — Ярослав отхлебнул вина, его глаза не отрывались от Ольги. — Но тебя — особенно.

— Почему?

— Потому что ты не боишься.

Ольга усмехнулась.

— Вы ошибаетесь. Я боюсь. Просто уже научилась это скрывать.

Ярослав отложил бокал, скрестил руки на груди.

— Страх — это нормально. Главное, чтобы он не мешал действовать.

Ольга опустила взгляд на тарелку. Утка остывала, соус загустел. Ей не хотелось есть, но отказ мог быть воспринят как слабость. Она отрезала маленький кусочек, поднесла ко рту. Вкус был насыщенным, почти слишком ярким — как всё в этом доме.

— Вы сказали, ваша бывшая жена с Олегом, — начала она, стараясь говорить спокойно. — Почему она с ним?

Ярослав замер на секунду, его пальцы слегка сжали нож.

— Елена всегда любила власть. А Олег… Олег умеет её обещать.

— И вы думаете, она поможет ему против вас?

— Я думаю, она уже это делает.

Ольга кивнула. В голове складывался пазл: Олег не просто прятался — он собирал силы. И если рядом с ним была женщина, знающая слабости Ярослава…

— Они планируют удар, — сказала она вслух.

Ярослав улыбнулся, но в его глазах не было тепла.

— Умная девочка.

— Я не девочка.

— Нет, — согласился он. — Ты уже нет.

Ольга почувствовала, как под кожей пробежал холодок. Она знала, что её держат здесь не из милосердия. Она — инструмент. Но инструмент может быть опасен для того, кто его использует.

— Если я помогу вам найти их… что будет потом?

— Ты получишь то, что хочешь.

— А я хочу?

— Месть, — сказал Ярослав просто. — И свободу.

Ольга задумалась. Месть… Да, она хотела видеть, как Олег заплатит за предательство. Но свобода… Что для неё свобода теперь? Возвращение к той жизни, которой у неё больше нет?

— А если я скажу, что хочу просто уйти?

Ярослав наклонился вперед, его тень накрыла стол.

— Тогда ты уйдёшь. Но знай: мир за этими стенами не прощает слабости.

Он не договорил. Не нужно.

Ольга закрыла глаза. Перед ней снова всплыл подвал. Холодный бетон, смех Олега, боль.

— Хорошо, — она открыла глаза. — Я помогу.

Ярослав медленно кивнул, как будто ожидал именно этого.

— Завтра мы начнём.

Он поднялся из-за стола, его фигура в свете камина казалась огромной.

— А теперь отдохни. Тебе понадобятся силы.

Когда он вышел, Ольга осталась одна. Пламя свечей дрожало, отбрасывая на стены её силуэт — хрупкий, но уже не сломанный.

Она подошла к окну. За стеклом бушевала ночь, ветер гнал по небу рваные тучи. Где-то там были Олег и Елена. Где-то там зрел заговор.

Ольга сжала кулаки.

Завтра начнётся игра.

И на этот раз она не собиралась проигрывать.

Глава 19

После ужина Ольгу проводили обратно в комнату, которая была слишком большой для одной. Слишком чистой. Слишком тихой. Она стояла, ощущая себя чужим телом, брошенным в музейный зал.

«Почему я здесь?»

Вопрос гвоздем засел в голове. Ярослав не стал ее убивать. Не отдал своим людям на растерзание. Даже не допрашивал по-настоящему — лишь выслушал, кивал, наблюдал. А потом велел подать ужин.

Ольга сжала кулаки, вспоминая этот абсурд.

Теперь, оставшись одна, Ольга подошла к окну, раздвинула шторы. За стеклом — сад, погруженный в синеву ночи. Фонари, как далекие звезды, освещали дорожки. Где-то там, за деревьями, должен был стоять забор. Ворота. Мир, в котором нет ни Олега, ни Ярослава, ни этой проклятой флешки.

«Но почему он держит меня здесь?»

Она провела пальцами по подоконнику — холодный мрамор, идеально гладкий. Ни пылинки. Весь этот дом дышал стерильностью, будто здесь не жили, а лишь изображали жизнь.

Ольга подошла к зеркалу. Отражение заставило ее вздрогнуть.

Лицо — бледное, с синяком на скуле, губы потрескались. Волосы, некогда уложенные в аккуратную волну, теперь висели грязными прядями. Глаза... Боже, глаза. В них не осталось ни злости, ни страха — только