Японская любовь с оттенком криминала - Елена Анохина

в руках холодной помощницы Ярослава могла быть чем угодно. Но слишком уж вовремя она появилась — ровно тогда, когда все крутилось вокруг этой проклятой флешки.

— Куда мы идём? — спросила Ольга, намеренно замедляя шаг.

— В вашу комнату. Вам нужно отдохнуть перед завтрашним... мероприятием. — Лиза говорила ровно, но пальцы её непроизвольно сжались, будто проверяя, на месте ли карманная находка.

Коридор казался бесконечным. Тёмные дубовые панели, старинные часы с маятником, портреты незнакомых людей в золочёных рамах — весь этот дом был словно декорация к спектаклю, где Ольге отвели роль то ли жертвы, то ли соучастницы.

"Если это та самая флешка... Но почему она у Лизы? Или это что-то другое?"

Дверь в её комнату была приоткрыта. Ольга задержалась на пороге, окидывая взглядом уже знакомое пространство: смятое одеяло, графин с водой, в котором отражался оконный свет.

— Вам что-нибудь нужно? — Лиза стояла слишком близко, её дыхание пахло мятной жвачкой и чем-то металлическим.

— Да. Одиночество.

Лизе, кажется, понравилась эта прямотa. Уголок её губ дёрнулся.

— Ярослав пришлёт за вами. Не пытайтесь открывать окно — сигнализация.

Лиза повернулась к двери.

Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал слишком громко.

Ольга осталась одна.

Она подошла к полке, где лежали несколько потрёпанных книг, и взяла первую попавшуюся — старый роман с пожелтевшими страницами. Села у окна, пытаясь вчитаться, но буквы расплывались перед глазами. Мысли путались, цеплялись за каждую фразу, но смысл ускользал.

"Почему они молчат? Почему никто не объяснит?"

Глаза начали слипаться. Она не спала полночи, ворочаясь в постели, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Теперь усталость накрывала волной. Ольга отложила книгу, перебралась на кровать и закрыла глаза.

Сон приходил тяжело, обрывками. Ей снились голоса за стеной, шаги, чьи-то руки, тянущиеся к ней, но, когда она пыталась разглядеть лицо — просыпалась.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Вошла Лиза. Ни слова, только поднос с тарелкой супа и куском хлеба.

— Лиза, — Ольга села на кровати, голос дрогнул. — Почему ты не разговариваешь со мной? Что происходит?

Женщина даже не подняла глаз, поставила поднос на стол и развернулась к двери.

— Подожди! — Ольга вскочила, схватив её за рукав. — Хоть что-нибудь скажи!

Лиза резко дёрнулась, высвободилась и вышла, не обернувшись. Дверь снова закрылась.

Ольга стояла, сжимая кулаки, пока гнев не сменился пустотой. Она медленно подошла к столу, села и стала есть, почти не чувствуя вкуса.

"Может, они боятся? Или им запретили?"

К ужину принесли холодную котлету и чай. Лиза снова молчала. Ольга уже не пыталась спрашивать — просто смотрела в окно, где темнело небо.

Она думала о том, как ещё утром всё было иначе. теперь — тишина.

"Меня наказали? Или это что-то хуже?"

Перед сном она взяла книгу снова, но не читала — просто держала в руках, как якорь.

Она чувствовала себя брошенной куклой. Сначала был страх, потом злость, теперь — глухая, тяжёлая покорность.

"Если я не знаю правил, как я могу их соблюдать?"

Но главное — одиночество.

Не просто быть одной в комнате.

А быть невидимой для тех, кто ещё вчера был рядом.

Она легла, уткнувшись лицом в подушку, и впервые за день заплакала.

Тихо, чтобы никто не услышал.

Ночь была беспокойной. Ольга ворочалась, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. В голове крутились обрывки мыслей:

"Олег у моего дома... Зачем? Действительно ли он ищет флешку? Или... меня?"

Она сжала кулаки, вспоминая фотографию — его с той женщиной, Еленой. Улыбку, объятия.

"Всё это время он играл нас обеих?"

За окном завыл ветер. Ольга подошла к подоконнику, прикоснулась к холодному стеклу. Сигнализация... Возможно. Но если Лиза что-то скрывает...

"Эта флешка..."

Внезапно в коридоре раздались шаги. Тихие, но чёткие. Не тяжёлая поступь охранников — лёгкие, почти неслышные шаги.

Ольга замерла.

Шаги остановились у её двери.

Тишина.

Потом — лёгкий стук.

— Кто там? — прошептала Ольга.

Ни ответа.

Она медленно подошла к двери, прижала ухо к дереву.

Тихий скрежет — будто что-то просунули под дверь.

Ольга опустила взгляд.

На полу лежал свёрток. Маленький, тщательно завёрнутый в бумагу.

Сердце забилось чаще. Она схватила свёрток, развернула.

Внутри была...

...флешка.

Та самая, блестящая, как та, что она мельком видела у Лизы.

И записка:

"Спрячь. Они не те, за кого себя выдают. — Л."

Ольга сглотнула.

"Л... Лиза?"

Но почему? Почему помощница Ярослава вдруг решила помочь ей?

И главное...

Что было на этой флешке?

Глава 21

Ярослав

Завтрак с Ольгой оставил во рту привкус чего-то горького, несмотря на идеально приготовленный кофе. Она сидела напротив, сжав вилку в пальцах так, будто это было оружие, а не столовый прибор. Глаза — холодные, но живые. В них не было страха, только вызов. И это... раздражало. Нет, не так. Этозаводило.

Дверь закрылась за Ольгой с тихим щелчком, но Ярослав еще несколько секунд сидел неподвижно, пальцы сжаты в кулак. В кабинете остался ее запах. Он вдруг резко дернул шнурок звонка для прислуги.

— Уберите это, — бросил он вошедшему охраннику, указывая на блюдце с недопитым кофе Ольги. Оно стояло точно на том месте, где минуту назад лежала фотография. Та самая фотография.

Охранник забрал посуду, а Ярослав встал, подошел к окну и резко дернул шнур — шторы с громким шелестом сомкнулись, отрезая кабинет от внешнего мира. Ему вдруг показалось, что даже воздух здесь пропитан ее присутствием — не физическим, а тем, что глубже. Ее вопросы, ее взгляд, ее непокорность.

Он потянулся к сигарам, но передумал. Вместо этого достал телефон:

— Максим, машина через пять минут.

Голос в трубке что-то пробормотал, но Ярослав уже положил трубку. Он оглядел кабинет — портрет отца в военной форме, массивные шкафы с документами, пепельница с единственным окурком. Все на своих местах. Все под контролем.

Кроме нее.

Он резко вышел, хлопнув дверью так, что стеклянная вставка задрожала.

Шаги Ярослава гулко отдавались по мраморному полу. Он прошел мимо охранников у лестницы — те замерли, вытянувшись, но он даже не взглянул в их сторону. В голове стучало одно:

Она поверит. Должна поверить.

Но другая часть сознания, та, что пряталась глубже, шептала:

А если нет?

Он резко остановился перед зеркалом в прихожей. Собственное отражение — холодные глаза, шрам, жестко сжатые губы — смотрело на него с немым вопросом.

Охранник у двери неуверенно протянул ему портфель.

Ярослав взял его, не поблагодарив.

Черный Mercedes с тонированными стеклами ждал, мотор работал на холостых. Водитель — молчаливый, в черной форме — открыл