Принцесса - Лера Титова

class="p1">— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари. Береги их.

— Буду.

— Постарайся.

— Постараюсь.

Они обнялись.

Вечером Джульетта и Лоренцо сидели на террасе.

Солнце садилось за море. Небо было кроваво-красным.

— Ты счастлив? — спросила Джульетта.

— Да.

— Правда?

— Правда. Я никогда не был так счастлив.

— Даже когда мы поженились?

— Тогда я боялся. Теперь — нет.

— Чего ты боялся?

— Что я не заслуживаю счастья.

— А теперь?

— Теперь я знаю: никто его не заслуживает. Но некоторые — получают.

Она положила голову ему на плечо.

— Как назовём сына? — спросила она.

— Не знаю.

— Предложи.

— Лука.

— В честь брата?

— В честь воина.

— Он будет сильным.

— Он будет добрым.

— Сильным и добрым?

— Сильным и добрым.

Она улыбнулась.

— Лука Корлеоне Бьянки, — сказала она.

— Лука Бьянки Корлеоне.

— Мы не можем решить, чья фамилия будет первой.

— Решим.

— Когда?

— Завтра.

— А сегодня?

— Сегодня — радуемся.

Он поцеловал её.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Лоренцо.

Она закрыла глаза.

Он смотрел на неё.

На её спокойное лицо.

На её руку на животе.

На её губы — приоткрытые, влажные.

— Лука, — прошептал он. — Наш сын.

Она улыбнулась во сне.

Он поцеловал её в лоб.

Остался сидеть.

Смотрел.

Ждал.

Глава 35

Первые три месяца были самыми трудными.

Джульетта просыпалась каждое утро от тошноты. Бежала в ванную, падала на колени перед унитазом, и её выворачивало наизнанку. Лоренцо стоял в дверях, бледный, растерянный. Он не знал, что делать. Он знал всё о войне, о смерти, о пистолетах. Но не знал, как помочь женщине, которая вынашивала его сына.

— Это нормально, — сказала она, вытирая губы.

— Нормально?

— Утренняя тошнота.

— Тебя тошнит в шесть утра. Это утро?

— Это утро. Для беременных.

— Я вызову врача.

— Не надо.

— Джульетта.

— Лоренцо. — Она поднялась. Подошла к нему. Взяла за руку. — Это нормально. Так бывает. Это пройдёт.

— Когда?

— Через пару недель.

— Это долго.

— Я переживу.

Он смотрел на неё.

— Ты бледная, — сказал он.

— Я всегда бледная.

— Сейчас — больше.

— Это пройдёт.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она поцеловала его.

— Пойдём завтракать, — сказала она.

— Ты сможешь есть?

— Попробую.

— А если вырвет?

— Тогда вырвет.

Он вздохнул.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Я знаю. Поэтому ты меня и любишь.

Они оделись. Спустились вниз.

На кухне Джульетта уже знала.

— Утренняя тошнота? — спросила она, увидев бледное лицо Джульетты.

— Да.

— Имбирь помогает.

— Где взять?

— Я купила.

Она достала из шкафа коробку с имбирным чаем. Заварила. Подала Джульетте.

— Пей, — сказала она. — Поможет.

Джульетта отпила. Тёплый, пряный, чуть жгучий. Желудок успокоился.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари. Я тётя. Я должна заботиться.

— Ты ещё не тётя.

— Уже. С того дня, как ты сказала.

Джульетта улыбнулась.

Сара вошла с Элеонорой на руках.

— Как ты? — спросила она.

— Нормально.

— Тошнит?

— Немного.

— Имбирь помогает?

— Да.

— Я тоже пила, когда была беременна. Не помогало.

— А что помогало?

— Лука.

— Как?

— Он сидел рядом и держал меня за руку.

Джульетта посмотрела на Лоренцо.

— Ты будешь держать меня за руку? — спросила она.

— Всегда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она поцеловала его.

Маттео подбежал к Джульетте.

— Тётя Джульетта, — сказал он. — А ребёнок уже пинается?

— Нет. Ещё маленький.

— А когда начнёт?

— Через пару месяцев.

— Я хочу почувствовать.

— Почувствуешь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Маттео улыбнулся. Вернулся к своему стулу.

Тереза покачала головой.

— Он не даст тебе прохода, — сказала она.

— Пусть, — ответила Джульетта. — Я люблю детей.

— Скоро у тебя будет свой.

— Скоро.

— Ты готова?

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Джульетта улыбнулась. — Готова.

Второй триместр был легче.

Тошнота прошла. Живот начал округляться. Джульетта носила его с гордостью — не скрывала, не прятала, не стеснялась. Она гладила живот на людях, разговаривала с сыном, пела ему песни. Лоренцо смотрел на неё и не мог насмотреться.

— Ты красивая, — сказал он однажды вечером.

— Я толстая.

— Ты беременная.

— Одно и то же.

— Нет. Толстая — это форма. Беременная — это жизнь.

Она улыбнулась.

— Ты стал романтичным, — сказала она.

— Я стал отцом.

— Одно и то же.

— Нет. Романтики дарят цветы. Отцы готовят детские комнаты.

— Ты приготовил?

— Почти.

— Покажешь?

— Не сейчас.

— Когда?

— Когда закончу.

Она поцеловала его.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Джульетта.

Он положил руку на её живот.

— Он шевелится? — спросил он.

— Да.

— Часто?

— Всё время.

— Ему не больно?

— Нет. Ему хорошо.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую.

Он наклонился. Поцеловал её живот.

— Здравствуй, Лука, — сказал он.

Ребёнок толкнулся.

— Он тебя слышит, — сказала Джульетта.

— Он знает мой голос.

— Да.

— Ты уверена?

— Я чувствую.

Он улыбнулся.

Впервые за долгое время — по-настоящему.

Детская комната была готова через месяц.

Лоренцо сделал её сам. Не сам — с помощью Луки и Доменико. Они красили стены, собирали мебель, вешали шторы. Винченцо принёс монитор — чтобы следить за ребёнком. Микеле подарил деревянную лошадку-качалку. Джульетта связала одеяло. Сара и Тереза принесли игрушки.

Комната была голубой. С белыми облаками на потолке. С кроваткой у окна. С пеленальным столиком. С креслом-качалкой — для кормления.

Джульетта стояла в дверях, смотрела и плакала.

— Тебе нравится? — спросил Лоренцо.

— Очень.

— Почему плачешь?

— От счастья.

— Это хорошо?

— Не знаю.

— Врёшь.

— Да. — Она вытерла слёзы. — Хорошо.

Он обнял её.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Лоренцо.

Она поцеловала его.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За эту комнату. За ребёнка. За жизнь.

— Не благодари.

— Почему?

— Потому что это моя работа.

— Работа?

— Быть твоим мужем. Быть его отцом.

Она улыбнулась.

— Ты невыносим, — сказала она.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Джульетта.

Он поцеловал её.

Третий триместр был тяжёлым.

Живот стал большим. Джульетта не могла спать на спине — только на боку. Ноги отекали. Спина болела. Лука пинался по ночам — иногда так сильно, что она вскрикивала.

Лоренцо просыпался. Садился рядом. Массировал ей ноги. Гладил живот. Говорил с сыном.

— Успокойся, — говорил он. — Мама спит.

Ребёнок не успокаивался.

— Он тебя не слушает, — сказала Джульетта.

— Он меня слышит.

— Но не слушает.

— Как и его отец.

Она засмеялась.

— Ты прав, — сказала она. — Он весь в тебя.

— Это плохо?

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя.

Он поцеловал её.

— Спи, — сказал он.

— Я не сплю.

— Сегодня поспишь.

— Почему?

— Потому что я рядом.

Она закрыла глаза.

И заснула.

Лоренцо смотрел на неё.

На её округлившийся живот.

На её спокойное лицо.

На её руки, которые лежали поверх его рук.

— Скоро ты станешь мамой, — прошептал он.

Она улыбнулась во