Когда зашел не в ту дверь - Кристина Агатова

А вот если бы мы просто купили мяска, овощей и поехали в Рябиновку… Рябиновка!

Меня прошиб холодный пот — как я могла забыть? Перед отъездом Тарас слезно умолял меня не забывать о растениях, которые он любовно заселил в теплицу.

За грядки я была спокойна — дождь справился с задачей лучше, чем безответственная я. А вот ситуация в теплице могла быть намного плачевнее.

Уже через пятнадцать минут я мчалась в Рябиновку.

Глава 9

Я вернулась домой всего на полчаса раньше Маринки.

Обстановка в теплице была гораздо лучше, чем я успела нафантазировать себе. Томаты лишь слегка поникли, а остальные и вовсе не заметили моего отсутствия. Правда, трава, которую не так давно скосили, уже успела вырасти снова.

Вот как так получается, что нужные и полезные растения мы поливаем, удобряем, оберегаем от заморозков, и они чахнут, едва стоит отвернуться, а совершенно бестолковая трава растет прямо на дороге и даже из-под снега выглядывает? Ничего ее не берет!

Я проинспектировала грядки, отметила выскочившие всходы с каким-то нетипичным для меня удовлетворением, полила все, что планировала, и присела на крылечке, вдыхая чистый лесной воздух.

Почему моя привычная и комфортная жизнь так внезапно изменилась? Я не хотела перемен, меня все устраивало. А теперь ничто не будет так, как раньше.

Хотела ли я этого?

Рада ли я?

Ответов не было. Я знала, что искать их надо где-то внутри, но внутри было непонятно.

— На ловца и зверь бежит! — раздался радостный голос за воротами.

Я привстала, чтобы лучше видеть. Невысокая бабулечка в цветастом халатике махала мне рукой от калитки.

— Проходите, — вежливо пригласила я, догадываясь, что это знакомая бабушки Милы. — Камиллы нет, я за нее.

— Это хорошо, что за нее. Вы новые хозяева будете? Купили?

— Не совсем, — замялась я. — Она уехала к детям, а я приглядываю за домиком и участком по их просьбе. Мы с ней родственники.

Женщина всмотрелась в мое лицо.

— Юркина, чтоль?

— Юргиса дочь, да, — подтвердила я.

— То-то я гляжу — лицо какое-то знакомое. Похожа на Юрку, похожа. Ну вылитый Юрка в молодости! Даром что девка, а такой бы парень вышел!

Я не очень хорошо поняла, похвалили меня или поругали, но на всякий случай широко улыбнулась. Зачем ссориться с соседями?

— Нет, ну точно — Юрка! Красавец! Улыбка, что твое солнышко! Такой парнишка был, просто загляденье. Девчонки за ним табуном ходили.

— За папой? — удивилась я. Мне он казался скромным человеком.

— А за кем же? А он городской, франт такой, вежливый, начитанный, как что скажет — хоть стой, хоть падай. Они и падали!

— Он, увы, скончался, — грустно оповестила я.

— Знаю, — погрустнела и бабуля. — Такое горе! Совсем ведь молодой был. Милке хоть и не родной, а уж так она убивалась. Он же тут с малолетства бегал, помогать пытался. Сам шпендик, от горшка два вершка, а ведро тащит и кричит: “Бабушка Мила, я огурчики полил!” Вот такой он был, Юрка-то. А потом подрос, дрова колоть научился. Бывало выйдет во двор, рубаху сымет, да как давай колуном орудовать. Уж девки и сбегались посмотреть.

Несмотря на печаль, я не смогла не улыбнуться этим теплым воспоминаниям. В словах женщины звучала настоящая любовь. Наверное, она была дружна с Камиллой, вот и знала ее внуков, как своих.

Но вряд ли она шла ко мне поделиться трогательными моментами из прошлого.

— А вы, простите, по делу? Или просто решили узнать, кто обосновался в доме?

— По делу, по делу, — спохватилась бабушка. — Меня зовут Валентина Устиновна, я тут за электричеством слежу.

— За электричеством? — растерялась я.

— Агась. Светом пользуемся? Пользуемся, счетчик-то все мотает. А платить-то будем?

Я хлопнула себя по лбу. Точно! Как же я могла упустить такой важный момент. Светом мы и правда пользовались, а вот как и кому за него платить, я даже не подумала. Привыкла, что в городе мне присылают квитанции по лицевому счету, а здесь даже не озаботилась этим вопросом. Вот балда!

— Простите, пожалуйста, — смущенно пробормотала я. — Мы совсем чуть-чуть, мы только первый месяц. Долгов же пока нет?

— Пока нет, — подтвердила женщина. — Показания сейчас запишу, а ты и сама еще передай. Номер счета я тебе скажу, а ты мне скажешь, как тебя звать будем. И каждый месяц передавай, потом плати, а не то всю Рябиновку отключат.

— Из-за нас? — испугалась я. — Вроде можно отключать дома по одному.

— Это в городе по одному, — веско заметила Валентина Устиновна. — А тут одна подстанция, чуть что не так, грозятся весь трансформатор снести. А как мы без света? Мы и зимой тут живем. Летом-то ладно, до ночи светло.

Я ужаснулась. Из-за своей бестолковости чуть не подвела целый поселок. Надо будет сразу закинуть побольше денег на счет, чтобы к нам потом не пришли обесточенные селяне с вилами и факелами.

— Диктуй, — скомандовала Валентина Устиновна, доставая пухлую тетрадочку из авоськи. — Фамилия, имя, отчество, номер телефона.

— Урбанайте Виталия Георгиевна, — послушно ответила я.

— Как же — Георгиевна? — не поняла старушка. — Не родная?

— Родная, — заверила я. — Просто маме показалось, что Юргисовна звучит слишком экстравагантно, поэтому отчество на русский лад.

— А чего ж не Юрьевна? Он же Георгием-то никогда не был. Все Юркой представлялся.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Мама никогда его так не звала. Юргис по-русски, вроде как, Георгий и есть. А Юркой, наверное, из-за созвучности звали. Может, он говорил: “Юрга”, а все слышали “Юрка”. Так привычнее.

— Глупость какая, — покачала головой бабушка. — Георгий — это же Гошка.

Отца никто и никогда не звал Гошей. Это и правда звучало глупо, но не менять же теперь отчество?

— Ладно, пойду я дальше, — спохватилась Валентина Устиновна. — Ой, а почтовый адресок Милы не знаешь? Я бы хоть письмецо ей написала, а то она уехала и даже не попрощалась.

— Долгие проводы — лишние слезы, — блеснула я народной мудростью. — Она сильно переживала из-за отъезда. Большую часть жизни здесь счастливо прожила, а пришлось все бросить. Адрес есть, но не знаю, получится ли туда письмо отправить. Сами понимаете.

Бабушка понимающе покивала, записала замысловатый литовский адрес и отбыла по своим делам.

Я оглядела участок. Не представляю, как больно было Камилле расставаться с местом, которое любил, к которому привык. Здесь остались ее подруги, ее увлечения. А там — что? Люди, которых она не знает. Есть ли у нее там огород? Найдутся ли единомышленницы, с которыми она станет обмениваться рецептами и саженцами?

Конечно, рядом родные люди —