Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай

Кайрен задержал взгляд на одеяле, ковре, огне в камине. Потом посмотрел на сына.

— Доброе утро, Ноэль.

Не «юный господин». Не «сын» перед взрослыми. Просто имя.

Мальчик кивнул.

Кайрен сделал несколько шагов и остановился напротив него. Арина почти физически почувствовала, как трудно ему говорить не приказом, не решением, не через родовые формулы.

— Вчера я сказал тебе не всё, что должен был, — произнёс он.

Ноэль замер.

Арина тоже.

— Сегодня к нам придут люди из рода, — продолжил Кайрен. — Они будут говорить о твоём положении. О правилах. О страхах взрослых. Но прежде, чем ты услышишь что-то от них, ты услышишь от меня. Я не отдам тебя в северный храмовый дом.

Мальчик смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Правда?

— Правда.

— Даже если совет велит?

Золото вспыхнуло в глазах Кайрена не яростью, а чем-то более глубоким.

— Совет может советовать. Я твой отец.

Слова были простые.

Арина сама просила простые.

И всё равно они ударили по ней неожиданно сильно. Потому что Ноэль не бросился к отцу, не заплакал, не заулыбался. Он только стоял, сжав руки у живота, и пытался поверить тому, что взрослый сказал без условий.

Кайрен, кажется, хотел подойти ближе, но остановился. И это было правильно. Не взять доверие силой даже у собственного сына — труднее, чем отдать приказ всему замку.

— Я могу идти завтракать? — спросил Ноэль тихо.

Кайрен кивнул.

— Со мной. И с леди Элирой.

Мальчик посмотрел на Арину.

Она поднялась.

— Но сначала у меня важное хозяйственное заявление.

Кайрен едва заметно напрягся.

— Какое?

— С сегодняшнего дня завтрак Ноэля готовится не по остаточному принципу. Отдельная порция. Тёплая. С нормальным выбором. И без лиц у слуг, будто ребёнок украл еду у драконьих предков.

— Я распоряжусь, — сказал Кайрен.

— Нет.

Он посмотрел на неё.

— Нет?

— Вы распоряжались годами. Сегодня распоряжусь я. При вас. Чтобы кухня поняла: это не женский каприз, который можно переждать, и не отцовская вспышка, которую можно обойти через Селесту. Это новое правило дома.

Кайрен молчал несколько секунд.

— Осторожнее с правилами дома.

— Я начну с каши и хлеба, не с наследования башен.

— Вы умеете начинать с малого так, будто идёте на войну.

— Я вчера видела, как ребёнок ел половину лепёшки под взглядами взрослых. Иногда война начинается именно там.

Кайрен больше не спорил.

Кухня встретила их шумом, жаром и паникой.

Слуги у огромного очага застыли при виде лорда Морвента, его жены и Ноэля, который стоял между ними не у двери, не за спинами, а рядом. Старший повар, круглолицый мужчина с густыми седыми бровями, так низко поклонился, что чуть не ткнулся лбом в разделочный стол.

— Милорд. Миледи. Юный господин.

Ноэль вздрогнул от последнего обращения.

Арина услышала.

Кайрен тоже.

— Как вас зовут? — спросила Арина.

— Бран, миледи.

— Бран, с сегодняшнего дня вы готовите для Ноэля завтрак каждый день. Не то, что осталось после семейного стола. Не то, что удобно спрятать на поднос. Нормальный детский завтрак.

Повар покосился на Кайрена.

Плохая ошибка.

Арина сложила руки на груди.

— Я сейчас говорю не декоративно, Бран.

Тот покраснел.

— Простите, миледи. Просто раньше распоряжения шли через леди Селесту или управляющего Оствера.

— Прекрасно. Теперь распоряжения идут через меня, а подтверждает их лорд Морвент. Милорд?

Она повернулась к Кайрену.

В его взгляде мелькнуло что-то опасное. Не для неё. Для кухни.

— Всё, что касается питания моего сына, выполняется по словам леди Элиры. Любая задержка докладывается мне.

Бран побледнел.

— Да, милорд.

У дальнего стола одна из кухонных девушек вдруг опустила глаза, но Арина успела заметить, как та улыбнулась. Не насмешливо. Облегчённо.

— И ещё, — сказала Арина. — Сегодня вечером в детскую принесут сладкие булочки.

Ноэль резко повернулся к ней.

— Миледи…

— Что?

— Мне не надо.

— Я не спрашивала, надо ли. Я сказала: принесут. Ты можешь съесть. Можешь не съесть. Можешь отдать Мине, если она будет слишком грустно смотреть. Но сладкие булочки в детской будут, потому что в комнате ребёнка иногда должны появляться вещи просто для радости.

На кухне снова стало тихо.

А потом кто-то сзади не удержался и тихо фыркнул.

Арина обернулась.

Мальчишка-подмастерье тут же побледнел.

— Простите, миледи.

— За смех у нас пока не казнят. Но за пустую тарелку ребёнка я буду очень неприятной женщиной. Это всем понятно?

Несколько человек дружно закивали.

Кайрен смотрел на неё сбоку. Арина не видела его лица полностью, но чувствовала: он не одобрял её методы целиком. И всё же не вмешивался. Это было почти больше, чем вчерашнее «месяц».

После кухни они прошли в нижний двор к мастерским.

Ноэль сначала держался напряжённо, будто каждый шаг за пределами привычных коридоров нарушал невидимый запрет. Он несколько раз оглядывался на Кайрена. Тот шёл позади, не подгоняя. Слуги расступались, шептались, кланялись. Замок смотрел на маленькую процессию сотней глаз: из окон, из проходов, из-за приоткрытых дверей.

В швейной мастерской пахло тканью, горячим железом и сухими травами, которые висели под потолком для аромата. Мастерицей оказалась женщина с мягкими руками и острым взглядом. Она поклонилась Арине, но на Ноэля посмотрела с неожиданной теплотой.

— Юный господин вырос, — сказала она.

Ноэль уставился на носки сапог.

— Вы его помните? — спросила Арина.

— Я шила ему первые рубашки, миледи. Когда была жива леди Мира.

Кайрен у двери стал неподвижным.

Мать Ноэля.

Имя прозвучало впервые. Мира.

Арина не посмотрела на Кайрена. Не стала. Это было его лицо, его прошлое, его боль — не для любопытства при чужих.

— Нам нужен синий костюм, — сказала она. — И ещё несколько комплектов на каждый день. По размеру. Тёплых. Прочных. Но красивых тоже.

Ноэль поднял голову.

— Синий не обязательно.

— Обязательно, — спокойно ответила Арина. — Ты вчера сказал, что твоя мама выбирала тебе синий.

Мальчик побледнел, будто она достала на свет слишком хрупкую память.

Арина тут же поняла: поспешила.

Вот она, её ошибка. Доброе намерение, сказанное слишком громко.

— Прости, — сказала она тише. — Я не должна была произносить это при всех.

Ноэль моргнул.

Мастерица у стола сделала вид, что полностью занята лентами. Кайрен молчал.

— Ничего, — сказал мальчик.

Но «ничего» было неправдой.

Арина присела